Понедельник, 16 июля 2018
23:00

РУСЛАН ГУСАРОВ: Не могу забыть лезгинку безногого чеченца и как мы уходили от боевиков Радуева

Известный журналист о навыках выживания на войне и формуле примирения народов Кавказа
On Kavkaz
РУСЛАН ГУСАРОВ: Не могу забыть лезгинку безногого чеченца и как мы уходили от боевиков Радуева
Коллаж: On Kavkaz

Немногие из сегодняшних кавказских подростков смогут понять, что такое смотреть в глаза смерти. Однако военные репортеры, работавшие в период чеченских войн на Кавказе, многое могут рассказать им, как свидетели одной из самых трагичных эпох в истории России.

Руслан Гусаров, сегодняшний гость нашей студии, возглавлявший Северо-Кавказский центр НТВ именно в те годы, является как раз таким уникальным очевидцем и рассказчиком. Жизнь и смерть простых людей, боевиков и солдат, отчаянная борьба за выживание в условиях бесконечной войны – все это было ежедневными темами его репортажей.

Будучи нашим коллегой, Руслан согласился на предельно откровенную беседу в рамках нашей серии видео-интервью со знаковыми общественными и политическими фигурами, чья работа имеет непосредственное отношение к Кавказу и кавказскому пространству в России и за ее пределами.

Автором данного цикла является известный режиссер, кинодокументалист Ильяс Богатырев. Вниманию наших читателей и, теперь уже, зрителей мы представляем и видео-версию интервью с приглашенным к беседе экспертом, и текстовую версию ключевых тезисов и идей, озвученных им в ходе беседы.

Руслан Гусаров:

Телевизионная журналистика стала более стремительной, а скорость не всегда лучший друг качества. И это очень заметно. В новостном жанре ошибки случаются, но сегодня их втрое больше. И это проблема.

Когда боевики Салмана Радуева напали на больницу, я взял камеру и уехал в Кизляр. К концу первого дня поступило предложение обменять журналистов и депутатов на людей из больницы. В числе журналистов оказался и я. Через час нас посадили в автобус. Когда пересекали границу с. Первомайское, прилетели вертолеты, дали залп. Я потом понял, что взорвали мостик.

Развернули автобусы и поехали обратно, тогда началась другая история – высадка десанта, взятие села в окружение. В какой-то момент в автобусе остались мы с Тимуром Джафаровым и 5 кизлярских милиционеров. Нас не выпускали никуда. Алик Абдулгамидов вернулся за нами, дерзко зашел в автобус и спросил: Где ходим? Почему не работаем?

Боевик, видимо, не знал слово редактор и оно произвело на него впечатление. Я следом спросил: Где Салман [Радуев] ходит, нам надо его снять?!

Мы увидели, что полноценного обмена не произошло. За нами автобусы, а в них заложники из больницы. …Я все ждал пока прилетит пуля, но мы чудом вышли из села.

Во время одной из командировок в Чечню я познакомился с Маирбеком Садаевым. Случайно остались у него ночевать. Беседа затянулась, к третьему часу ночи он стал рассказывать о себе.

Я до утра не мог уснуть после услышанных историй от человека, который остался охранять свой дом во вторую чеченскую кампанию. … В своем подвальчике он и его русские соседи переживали войну.

… 

Маирбек Садаев дышал энергией. Он не сожалел ни о чем, никого не ругал, к жизни относился смеясь. Он станцевал лезгинку, хлопнул своей раненой ногой, добавил, - мы еще будем жить! Это было что-то. Почти все наши съемки были документальные.

…Мы с ним дружили то непродолжительное время, прежде чем его убили. Я привез на НТВ фильм, который впоследствии получил журналистскую премию им. Артема Боровика, а передать ее было уже некому. Убили Маирбека его же соплеменники, которые были «лесными». 

НТВшники серьезно ко мне относились, но не спешили брать в штат. Первого апреля 1998 года было совершено первое покушение на Саида Амирова. Мы выехали на место. Приехал сапер. Всех разогнали, чтобы обезвредить бомбу.

Я поставил камеру за углом. Первую бомбу он обезвредил, на второй бомбе человек исчез из кадра. После внутреннего шока я стал осознавать, что произошло. На НТВ меня взяли, но я уже не хотел идти.

Мне показалось, что на Ближнем Востоке в 10 раз легче работать, чем на Кавказе. Организация журналистской работы там не шла ни в какое сравнение с тем, что происходило у нас. …Арабо-израильская «культура насилия» отличается от кавказской.

Наши люди вспыльчивы, также быстро отходчивы, могут вести себя резко по-другому. На Востоке люди больше склонны к истерике и панике. Если это вовремя разгадать, то можно быстро решить вопросы. На Кавказе не всегда угадаешь, чем закончится история.

У израильтян я бы позаимствовал технологичность – приборы наблюдения, слежения, серьезный уровень подготовки тех, кто занимается освобождением заложников, общий бескомпромиссный настрой.

После событий в Осетии мифы о западной журналистике у меня разрушились. Я впервые увидел, как западные коллеги работают пропагандистами и ворами – наши картинки выдавали за свои.

У движения «Маяки дружбы» в планах три крупных проекта. Один из них послужил образованию нашего движения. … Мой опыт говорит о том, что банальное межнациональное недопонимание – недостаток информации. Я предложил ребятам из Москвы провести время на Кавказе. Так и родился волонтерский проект «Маяки дружбы – башни Кавказа».

У нас семья интернациональная, в нашем доме все религии, мы все праздники отмечаем. Это нормальное состояние души.

Проблемы в Дагестане – это проблемы руководства страны. Потому что все взаимосвязано.

23:00
1811