Пятница, 23 февраля 2018

Чечня и Ингушетия стали лидерами Кавказа в глазах исламского мира. А Дагестан затерялся на их фоне

Первый в истории визит короля Саудии в Россию вскрыл проблемы управления Кавказом
Даниял Исаев
Чечня и Ингушетия стали лидерами Кавказа в глазах исламского мира. А Дагестан затерялся на их фоне
Слева направо: Рамзан Кадыров, Салман ибн Абдул-Азиз и Владимир Путин. Коллаж OnKavkaz

На днях все российские и мировые каналы бурно обсуждали первый в истории отношений Саудовской Аравии и России визит саудовского короля в нашу страну. Кавказ в этой истории играл не последнюю роль.

Федеральные каналы с восторгом рассказывали зрителю о том, какие солидные контракты привез король Саудовской Аравии в Москву, какой объем инвестиций вольется теперь в российскую экономику, как теперь меняется роль самой России на стратегически важном для нее Ближнем Востоке.

Много говорилось и о том, что подтолкнуло короля лидирующей в суннитском мире страны посетить Россию – согласовать с Москвой цены на нефть, или обсудить зоны влияния в Сирии, или найти в лице Кремля запасного партнера на случай охлаждения отношений с американским Белым домом.

Как бы то ни было, королю в России был оказан поистине царский прием. Поскольку его встречала вся российская федеральная и региональная элита в роскошных позолоченных залах Большого Кремлевского дворца. А сам король привез с собой почти тысячу человек чиновников саудовского кабинета и своей свиты.

Почему король впервые в истории именно сейчас решил посетить Москву? Что служило причиной охлаждения отношений между Москвой и Эр-Риядом? Какую роль сыграла Чечня в восстановлении отношений двух стран? Почему Дагестан с его глубинным потенциалом не превратился в витрину мусульманского мира России?

На вопросы On Kavkaz отвечают журналист Руслан Курбанов и главред портала «Поистине» Руслан Айсин.

Почему король Саудовской Аравии не приезжал к нам для решения более важных задач, стоявших в прежние годы перед нашими странами? Но приехал именно сейчас? В чем все-таки основная цель его визита?

Руслан Курбанов

Отношения между Саудовской Аравией и Советским Союзом, а потом и постсоветской Россией носили сложный характер. Саудовская Аравия не была для нас удобным партнером, она шла на разрыв и охлаждение отношений после каждого непопулярного в исламском мире вовлечения Москвы в тот или иной военный конфликт. Это война в Афганистане, в Чечне и Сирии.

Несмотря на то, что отношения между нашими странами периодически проходили через этапы разрядки, король не считал нужным посещать Москву. Многие эксперты говорят, что сейчас он приехал ради обсуждения цен на нефть, чтобы добиться поддержки России в противостоянии с Ираном, чтобы разговаривать по разрешению конфликта в Сирии.

Но я убежден, что главная причина его визита в том дипломатическом клинче, в который попала Саудовская Аравия с попыткой военно-политической блокады Катара. Для Саудовской Аравии сейчас крайне важно сохранить лицо и выйти из этого конфликта, как минимум, не в статусе проигравшей или отступившей стороны.

Король Саудовской Аравии привез такой десант дипломатов, инвесторов, министров, чиновников и сановников в Москву, чтобы убедить Владимира Путина, поддержать Саудию в конфликте с Катаром. Для Саудовской Аравии этот конфликт имеет первостепенное значение, чтобы сохранить статус лидера в регионе.

Руслан Айсин

За пышными разговорами о том, что приезд короля Саудовской Аравии первый в истории отношений двух стран, не проглядывается конкретика. Говорят о поставках «С 400», оружейных контрактах, но ради этого монарх с прогрессирующей болезнью вряд ли поедет в страну, с которой у эр-Рияда на протяжении лет натянутые отношения.

Многие эксперты считают, что Россия начала сближение с Ираном и эр-Рияду это не очень нравится. Потому что усиливается противостояние Саудовской Аравии и Ирана. Оно отмечается на территории Йемена, Сирии, Ирака, Бахрейна. На этом фоне король решается на беспрецедентный шаг – лично едет к Владимиру Путину.

Еще один фактор визита – охлаждение отношений между Саудовской Аравией и США. Несмотря на то, что Дональд Трамп приезжал в Саудовскую Аравию, он продолжает недружелюбную политику в отношении правящего саудовского дома. Сейчас для Саудовской Аравии важно, как будет разворачиваться конфликт в Сирии.

Одновременно запрещенная в ряде стран группировка ИГ оказывается в проигрышной ситуации, сохраняя контроль только за 15% территории Сирии. Одновременно на Ближнем Востоке происходит усиление Турции, которая выстраивает стратегический альянс с Катаром.

То есть сейчас идут подвижки, ломающие старую геополитическую конфигурацию региона, где Саудовская Аравия перестает играть роль гегемона. Чтобы надломить эту ситуацию, Саудовская Аравия выстраивает диалог с Москвой и пытается заранее обсудить сферы влияния в регионе.

Долгие годы отношения между постсоветской Россией и Саудией были напряженными – в том числе из-за войны в Чечне и в Сирии. Насколько сложно было разрядить эти отношения между эр-Риядом и Москвой на фоне таких непопулярных в исламском мире действий России? Или перед большой политикой любые взаимные претензии отступают?

Руслан Курбанов

Отношения между Москвой и эр-Риядом периодически портились из-за войн. Москве пришлось пройти длительный путь восстановления отношений с Саудией. В этом направлении ключевую роль сыграло восстановление Чечни и предоставление ей широчайших возможностей в плане развития ислама, исламской культуры, превращение республики в сияющую витрину мусульманского сообщества России.

Сегодня Москва может с гордостью демонстрировать Чечню всем странам Ближнего Востока и исламского мира. Немаловажную роль сыграл сам Рамзан Кадыров, который установил личные контакты с правящими семьями в ведущих странах исламского мира, в Саудовской Аравии, ОАЭ, Кувейте, Иордании и т.д. Это был длительный путь.

И даже в отношениях Рамзана Кадырова с правящей семьей Саудовской Аравии был период охлаждения, когда саудиты демонстративно показали свое несогласие с грозненской фетвой, фактически выводившей за рамки суннитского ислама огромное сообщество салафитов стран Персидского Залива.

Но, тем не менее, уровень отношений между Грозным и эр-Риядом достаточно высокий. Рамзану Кадырову, а затем и Юнус-Беку Евкурову открывали доступ в Каабу, принимали и король, и его сын. Думаю, в огромной степени визиты Кадырова и Евкурова в Саудию помогли российской дипломатии в восстановлении доверительных отношений между странами.

Руслан Айсин

В вопросе отчасти содержится ответ. Большая политика переступает через собственный идеологический и моральный барьер, исходит из ситуации real politic. То есть из принципа - то, что выгодно сейчас, то и правильно. Отношения Саудовской Аравии и России в последние 20 лет были непростыми.

И до сих пор многие представители российских спецслужб воспринимают саудовских проповедников, людей, получивших образование в Саудовской Араваии, как агентов враждебного влияния, как потенциальных экстремистов, нежелательных и опасных для российского общества людей.

Сейчас и в России, и в Саудовской Аравии большие проблемы. И они вынуждены искать поддержку друг у друга. Саудовская Аравия сталкивается с тем, что рассыпается коалиция, которую она долгое время выстраивала в исламском мире. Россия находится в более жестком кольце изоляции со стороны Запада и развивающихся стран Востока.

Единственное окно, которая Москва может открыть – исламский мир. Но и с ним проблемы в связи с участием российских сил в сирийском конфликте. Поэтому Москва ищет новые каналы выхода на Ближний Восток. Поскольку прежний партнер - Иран, это узкий сегмент. Москва, видимо, решила диверсифицировать свои внешнеполитические контакты.

Почему в развитии отношений между Россией и Саудией столь активен глава Чечни Рамзан Кадыров, и даже глава маленькой Ингушетии Юнус-Бек Евкуров? А потенциал Дагестана – самой большой республики на Кавказе с тысячелетней историей исламской культуры – никак на этом направлении не используется?

Руслан Курбанов

Почему Дагестан не смог стать витриной мусульманского сообщества России? Дагестану не повезло с руководителями последних десятилетий. Все руководители постсоветского периода дистанцировались от мусульманской тематики, культуры, исламского наследия, которыми богат и славен Дагестан. В плане ментальности и воспитания - они из советского прошлого. Для них ислам был чуждой средой.

Это воспитанные в атеистическом духе Советского Союза Магомедали Магомедов, Муху Алиев, Рамазан Абдулатипов. Которые даже не знали с какой стороны подступиться к исламу, и на каком языке разговаривать со своими мусульманами, не то что с зарубежными. Магомедсалам Магомедов отчасти пытался позиционировать себя, как соблюдающего мусульманина.

Но его недостаточно высокий уровень знакомства с глубинами исламской культуры, научного наследия не позволил ему в полной мере раскрыть этот потенциал перед исламским миром и даже перед Москвой. Он не смог показать Москве, какую роль может сыграть Дагестан в развитии отношений между Россией и странами исламского мира.

Есть еще один фактор – Духовное управление мусульман Дагестана. Оно настороженно относится к широкому развитию отношений нашей республики со странами исламского мира. И само не подталкивает руководителей Дагестана ко все большему вовлечению республики в тесные отношения с исламскими странами.

А муфтий Чечни Салах Межиев, напротив, является единомышленником Рамзана Кадырова. Они вместе реализуют одну стратегическую линию на превращение Чечни в лидера мусульманского Северного Кавказа в отношениях с ведущими странами исламского мира, такими как Саудовская Аравия, Эмираты и так далее.

Что касается главы Ингушетии Юнус-Бека Евкурова, так он, вообще, не оглядывается на муфтия республики в развитии отношений со странами исламского мира. Из-за глубокого конфликта с ним он отстранил его от участия в общественной, политической и дипломатической жизни руководства республики.

При этом, в Дагестане, наверное, самое влиятельное духовенство во всей России. И настороженная позиция дагестанского духовенства пока не позволяла республике раскрыть потенциал исламского культурного, интеллектуального, научного, духовного наследия перед Москвой и странами исламского мира.

Руслан Айсин

Потенциал Дагестана не до конца раскрыт. Это крупнейшая мусульманская республика с глубокими традициями. Этот потенциал расходуется на внутрибюрократические конфликты и противостояния, на решение проблем с клановостью, коррупцией, беспределом чиновников и силовиков.

Словом, вместо решения глобальных задач Дагестан расходует свою энергию на решение внутренних проблем. Когда главой Дагестана был поставлен Рамазан Абдулатипов, часть общественности возлагала на него определенные надежды, что он сможет обуздать коррупцию и беспредел.

Но вместо этого он сам принялся плодить клановость. Его двусмысленные формулировки в отношении ислама не добавляли ему очков и негативно воспринимались в исламском мире. Поэтому лидеры исламского мира, скорее всего, не хотели вообще иметь с ним никаких дел.

Москва, понимая это, не задействовала его в переговорных процессах с ведущими исламскими государствами. Здесь налицо проблема отдельной личности. То есть, один человек может обнулить и заблокировать богатейший потенциал огромной республики с тысячелетней мусульманской историей и наследием.

04:12
12461