Суббота, 15 декабря 2018

Не быть аланами: аргументы против навязчивой идеи переименования Осетии в Аланию, а осетин – в аланов

Не быть аланами: аргументы против навязчивой идеи переименования Осетии в Аланию, а осетин – в аланов

Когда не исправляют имена, перестают понятными быть вещи.
Перестают понятными быть вещи – не совершаются дела.
Конфуций

 

 

Призрак бродит по Кавказу – призрак аланизма. Ищет, где бы и как бы найти пристанище. Такие места находятся: Карачай, Балкария, Ингушетия, Чечня. Но лидером по части погони за призраком является Осетия. Разговор в настоящей статье пойдет о претензиях на аланство, выдвигаемых осетинской общественностью. Претензии эти – сразу сформулирую свой тезис, не имеют под собой достаточных оснований, но будоражат общественно-политическую жизнь изрядно.  Вот и сейчас мы наблюдаем очередной виток полемики по аланскому вопросу из-за объявленного референдума в Южной Осетии. В связи с текущими событиями будет, полагаю, нелишним упорядочить аргументы против навязчивой идеи переименования Осетии (в любых границах, переименования случившегося и планирующегося) в Аланию, а осетин – в аланов.

Почему встал вопрос о переименовании народа? Сотни лет осетины назывались осетинами, под этим именем, засвидетельствованным европейскими и российскими путешественниками, они вошли в историю. Но с некоторых пор этот этноним, полученный от грузин, перестал удовлетворять осетинскую интеллектуальную элиту, и в поисках подходящей замены они остановились на аланах, усиленно продвигая в общество версию о преемственности и даже полной идентичности с этим средневековым народом. Попытки соседей приобщиться к аланскому наследию расцениваются осетинами как посягательство на их национальную историю, которое следует отвергать «с порога», используя не только научные средства, но и политические.

Как распутать клубок взаимопротиворечащих этногенетических версий? Имя «аланы» вошло в обиход из науки, изучающей людей прошлого – истории. Оттуда же черпают аргументы «за» и «против» отождествления с ними современных этносов. Слово за специалистами в аланской истории. Если научный вердикт окажется отрицательным, то очевидно, что аланский проект на осетинской почве потеряет свою основательность и привлекательность. При всех вариантах доводы аланофилов стоит подвергнуть критической проверке с позиций разных научных дисциплин.

Начнём с истории.

Аланы = осетины? Что говорят ученые?

Сторонники аланизации утверждают, что вопрос об отождествлении осетин, и только их, с аланами уже решен «мировой наукой», причем решен однозначно и окончательно.

Это не так. Вот мнения ученых первого ряда – тех, кто делает «мировую науку».

Еще в 19-ом веке основатель научного осетиноведения академик В.Ф.Миллер отмечал, что исторические сведения об аланах, при отсутствии «этнографической отчетливости», «только отчасти касаются оссов (осетин – С.П.), а частью могут относиться к другим племенам северного Кавказа». Какие это племена? Те, что располагались на территории средневековой Алании от среднего течения Кубани до Чечни – предки карачаево-балкарцев и вайнахов.

День сегодняшний. Развернутую критику аланизации осетинской истории дал виднейший в стране представитель этноархеологии В.А. Шнирельман в получившей широкий резонанс книге «Быть аланами» (М., 2006). Его коллега, академик Валерий Тишков, ведущий этнолог страны, в качестве примера «узурпации древнего наследия в пользу одного народа» приводил осетин: «осетины прибрали в свою пользу все аланское наследие, не оставив места другим народам Северного Кавказа на древнюю культуру».

О соотношении понятий «предки» и «потомки» применительно к этнической истории осетин высказывался крупнейший алановед В.А. Кузнецов. «Аланы не осетины, а их предки, но предки и потомки не одно и то же» (кн. «Аланы и Кавказ». Вл., 2014). В другой своей книге, «Les Alains» (Париж, 2005), выпущенной в соавторстве с Я.Лебединским на французском языке, эта мысль (за счет его французского визави) подчеркнута еще сильнее: «осетины не аланы (les Ossètes ne sont pas Alains): они частично – потомки одной части аланов, причем аланы древности не идентичны аланам средневековья».

Современные осетины не есть аланы, но их «потомки», причем не единственные, – на такой точке зрения стоят вышеперечисленные авторитетные ученые. Им противостоят те, кто ставит знак равенства между аланами и осетинами (вариант – признает прямую преемственность), отвергая наличие неосетинского элемента среди аланов. Причины научного характера такого расхождения коренятся в разных подходах к отбору критериев, определяющих этногенез и основные понятия этнической теории. Переходим к этнологии.

Аланы как «предки»?

Осетиновед-лингвист М.И. Исаев так трактовал проблему. «Народы — как люди. Подобно тому, как у каждого человека своя собственная биография, любой этнос обладает историей, присущей только ему». По аналогии с человеческой родословной Исаев выстраивает преемственную цепочку: скифы — аланы — осетины, основываясь на «важнейшем» (как он считает) определителе этноса – языке: «генетические классификации языков и народов (этносов) почти полностью совпадают». Язык в качестве основного маркера этнической идентификации принимают большинство сторонников аланской теории осетинского этногенеза, включая В.И. Абаева и его последователей.

«Народы — как люди» – это метафора. Такой прием годится для литературы, но не для науки, где требуется точность формулировок. Большая разница: у человека один отец и одна мать, у народа много источников. Ограничиваясь языком, можно определить «предков» и «потомков», как это делал Вс.Ф. Миллер для кавказских народов. А вот его знаменитый современник историк В.О. Ключевский, работающий на более широком материале, писал о дославянском населении южной России в таких словах: «сами эти народы остаются этнографическими загадками. […] Если эти племена и имели общую генетическую связь с позднейшим населением Европы, то отдельным европейским народам трудно найти среди них своих прямых специальных предков и с них начинать свою историю».

Вопрос о «предках» и «потомках» целого народа (этноса) выводит нас на другой: чем определяется этническая принадлежность? Если брать в качестве критерия язык, то связь между аланским и осетинским (оба относятся к восточно-иранской языковой ветви) считается вполне доказанной, хотя и на крайне скудном (из-за отсутствия у аланов литературы) сопоставительном материале. Но современная этнология иначе подходит к проблеме, не сводя этничность (полностью, или преимущественно) к языку или антропологии, ставя более сложные вопросы, чем двести или сто лет назад.

Как определяют национальность в ходе Всероссийских переписей? Через самоидентификацию. Методология переписи предписывает, чтобы «вопрос о национальной принадлежности заполняется непосредственно самими опрашиваемыми». Этот же принцип зафиксирован в Конституции РФ: «Каждый вправе определять и указывать свою национальную принадлежность. Никто не может быть принужден к определению и указанию своей национальной принадлежности».

Рискну потревожить читателей терминами из философии Канта. Кенигсбергский мудрец делил мир на феномены («вещь для нас») и ноумены («вещь в себе»). Язык – феноменальная категория и познается средствами чувственного восприятия, этничность – ноуменальна, выявляется только умопостигаемыми средствами, именно – через самоотождествление. Биологическую природу может извне определить антрополог, языковую – лингвист. Знание того, к какому этносу принадлежит человек, можно получить только от него. Российский византинист С.А. Иванов с полным основанием заявляет: «Народы не люди и родителей у них не бывает». Критерием отнесения к тому или другому народу выступает не происхождение, а этническое самосознание – фактор, конечно, субъективный, но формирующийся объективно в конкретной исторической среде, о чем писал в свое время русский философ Г. Шпет. Иванову вторит античник и иранист А.И. Иванчик: «И единственное, как можно определить принадлежность того или иного человека к народу – это его спросить — «ты кто?» И он ответит, и этот ответ будет единственно возможным». Применительно к осетинам Иванчик уточняет: «Когда осетины говорят, что они потомки алан, это верно с точки зрения лингвистической, но если мы возьмем аспект того, что называется «кровью», генетический аспект, то выяснится, что аланы участвовали в этногенезе, в происхождении и многих других народов Северного Кавказа. А сами осетины генетически близки к своим соседям и в значительной степени восходят к доаланскому населению Северного Кавказа. То есть, биологически они не имеют больше прав, чем другие, считаться потомками алан».

На сегодняшнем этапе развития науки мы можем говорить не об этническом, а о языковом (с оговорками, поскольку не все аланы были ираноязычны) родстве осетин с аланами. Считаю неверным переносить бинарное понятие «предки–потомки», присущее человеческой родословной, на сферу, связанную с этническим самоопределением. Точнее говорить об аланском «наследии» (культурном в широком смысле), разные стороны которого были по-разному восприняты разными народами.

Важнейший показатель преемственности в этнической общности – унаследованное самоназвание. Как у осетин обстоит дело с этим?

Критерий этнонима.

Что отвечали аланы на вопрос: «кто ты?» — мы достоверно не знаем, из-за отсутствия таковых сведений на аланском языке. Широкое распространение термина «алан» в языках разных письменных народов (китайцы, греки, римляне, арабы, армяне), видимо, говорит о том, что это было самоназвание (эндоэтноним). Аланы жили разбросанно на огромном пространстве Евразийского континента, от Китайской стены до Атлантики. Различные их группы не составляли этнического единства, в качестве «предков» нынешних народов могут рассматриваться только аланы Аланского царства на Северном Кавказе. После разгрома Тамерланом в конце 14-го века, аланская государственность прекратила свое существование. Вопрос в том: сохранились ли (дали ли продолжение) аланы, как народ. Было ли унаследовано их имя, и кем?

В карачаево-балкарском языке присутствует слово «алан», но не в этническом значении, а как обращение. У осетин оно не сохранилось, за исключением гапакса аллон-биллон в нартовском эпосе. Нынешнее русифицированное название «осетины» происходит от грузинского слова Осети (страна осов), восходящего, как полагают лингвисты, к альтернативному аланскому этнониму асы (ясы русских летописей). На своем языке разные племенные группы осетин назывались иронцыдигорцытуальцы. Кроме того, существовало деление по ущельским обществам (тагаурцыкуртатинцыалагирцы и др.). В литературе (грузинской, русской, европейской, осетинской) и быту в качестве общего названия для народа закрепился этноним овсы/осы/осетины. Историческим мифом, поддерживающим национальное единство, стала не память об известных в европейской историографии походах аланов и их царях, а грузинская историческая традиция о деяниях овсов-осов и прародителе осетин Ос-Багатаре. Смена этнонима (хотя и заимствованного, но воспринятого в народе), тем самым, фиксировала разрыв исторической памяти – основы этнического самосознания. Люди перестали воспринимать себя аланами (их частью), и самоопределились как осетины. Так было веками, но бурный рост национального самосознания на развалинах СССР привел к тому, что национальную элиту перестало устраивать не слишком знаменитое осетинство, захотелось чего-нибудь более экзотического. Искать было недолго: аланы, по которым уже существовала значительная литература. Интеллигенции понравилось, аланизм вошел в моду, процесс пошел: «мы не осетины, мы аланы» (Р. Бзаров, Т. Камболов, Т. Туаева). Исторические доказательства тасовались в угоду коньюнктуре.

«Теорема Томаса» для аланской проблемы.

Аланизм, весьма уязвимый с исторической точки зрения, можно попытаться защитить с точки зрения социологии. Американский профессор Уильям Томас сформулировал следующее правило: «ситуации, определенные людьми как реальные, реальны по своим последствиям». Пусть аланы, о которых мечтают осетины – миф. Но если люди поверят в него, это может стать стимулом к обновлению и «возрождению».

История знает немало случаев строительства утопий. На наших глазах растворился советский миф о строительстве светлого коммунистического будущего. Миф должен обладать сходством с реальностью, иначе он долго не продержится.

Несколько исторических примеров, близких нашему. В Польше 16–18 веков процветал «сарматизм» – идеология и культура польской шляхты, возводившей свои истоки к древним сарматам. Скандинавы в новое время подчеркивали связь с готами, сотоварищами аланов в их походах на далекий Запад; с 1540 по 1973 год шведские короли носили титул королей «шведов, готов и вендов», хотя ни готов, ни вендов (венетов) уже не существовало. И сарматизм и готизм сошли на нет в эпоху Просвещения, как апология варварства и невежества. Более удачными были случаи возвращения древних названий странам: Великобритании, Бельгии по кельтским (бриттским, галльским) названиям, сохраненным латинской литературой. Но при этом, замечу, новые народы, насельники некогда кельтских территорий, оставались англичанами, шотландцами, валлийцами, фламандцами, валлонами. В тех случаях, когда претензии на древнее имя принимают этническую окраску и сопровождаются территориальными претензиями, возникают конфликты, аналогичные тому, который имеет место между бывшей югославской республикой Македония и одноименной областью в Греции. Как общий принцип, тяга к переименованиям проходит по мере развития исторических знаний, и развенчания наивной веры, что корни современных наций берут начало в глубокой (и великой) древности, а не в политике наших дней.

«Славные» предки?

Еше один критерий – здравого смысла. Насколько вообще целесообразно поднимать на щит «аланских предков» – реальных или вымышленных? Для чего? Гордиться «великим аланским наследием»? Никаких великих свершений за аланами в истории не числится. Ни кто иной, как Всеволод Миллер, наблюдая в конце 19-го века за жизнью осетин, отметил такую черту: «два тысячелетия культурного развития человечества прошли для этого народа бесследно, культура осталась на уровне их далеких предков», т.е. сарматов, аланов, овсов. На рубеже 21-го века другой крупный исследователь Агусти Алемань предварил свою книгу «Аланы в древних и средневековых письменных источниках» (М., 2003) эпиграфом из книги пророка Аввакума о «народе жестоком и необузданном», который «идет для грабежа», кичится насилием – «надмевается дух его, и он ходит и буйствует». Как и Миллер, Алемань подчеркивает застойность аланского общества, «они (аланы) едва ли изменились за всю свою историю», и представляют интерес для историка только в силу «своей архаичности». Народ, стоящий в стороне от культурного и цивилизационного развития, запомнившийся своим соседям как грабитель и насильник, – действительно ли пример для подражания новым поколениям? Слово «аланизм», по сути, синоним «вандализму» (в Уголовном кодексе РФ, кстати, есть специальная статья), связанному с племенем вандалов, разграбивших Рим в 455 году вместе с аланами. Исторический контекст аланских деяний никак их не красит.

От общей родины – к этническому заповеднику.

Аланизм рожден на исторической почве, но взращен на политической. Те, кто заговаривают о возвращении к якобы аланским истокам, предают свою реальную историю, надеясь выиграть в политике. Протагонистами аланизма являются носители «осетинской национальной идеи», для которых канувшие в Лету аланы становятся аргументом в повышении собственного статуса, как преемников независимой Алании, а не задавленной Осетии, в течение веков находившейся под «гнетом» Грузии и России. Присвоение аланского имени Северной Осетии в 1994 году, и намечающееся в Южной – части общего политического проекта, антироссийского по духу и сепаратистского по целям.

Переименования бывают необходимы, особенно те, что связаны с «исправлением имен» в эпоху перемен. В перестроечный и постперестроечный периоды страна, «возрождая суверенную государственность», вернула свое историческое имя – Россия, многие ее регионы отказывались от навязанных коммунистической идеологией названий и восстанавливали дореволюционные: Санкт-Петербург, Екатеринбург, Тверь. Не обошло это веяние и Северную Осетию: Орджоникидзе снова стал Владикавказом, но когда зашла речь о названии всего субъекта, националистическое лобби в руководстве республики добилось внесения в наименование приставки «Алания», несмотря на протесты представителей ученого сообщества, того же В.А. Кузнецова.

«Как яхту назовешь, так она и поплывет». Переименованием республики в «Аланию» был взят курс на ее суверенизацию и этнизацию, что противоречит букве и духу Основного закона Российской Федерации, не признающего национального деления государства и гарантирующего равные права гражданина на всей территории страны, независимо от происхождения. Осетинизация, усиленная аланизацией, продвигает идею национального осетинского государства, в котором нет места интересам других народов. Мы наблюдаем со стороны осетинской интеллигенции откат от той программы модернизации, которая была выдвинута плеядой осетинских просветителей и самим Коста Хетагуровым: усвоение европейских ценностей через последовательное проведение российских реформ – «вот самый достойный, самый верный и кратчайший путь к приобщению к благам культуры туземцев и к духовному слиянию их с нашей общей родиной». Вместо этого нынешними претендентами на роль властителей умов выбран путь самоизоляции в форме этнического заповедника со средневековым идеалом. Лучшим вариантом переименования республики было бы возвращение дореволюционного названия Терской области, как форпоста русской цивилизации, но взяться за это дело некому.

Алановеды РСО — Алании. «А судьи кто?»

Пример отчуждения от России демонстрируют представители «осетинской исторической науки» (так! не североосетинской, а национальной осетинской, настаивают в республике). Именно они фильтруют информацию об аланских исследованиях и подают ее в препарированном виде для местной аудитории, убеждая, что мировая наука ставит знак равенства между аланами и осетинами, отвергая причастность к аланской истории других народов.

Я привел мнения ведущих ученых страны, противоположные этому утверждению. Но на территории республики они игнорируются, либо шельмуются. С ними «воюют», обвиняют в фальсификациях и «разжиганиях», их работы объявляются лженаучными поделками. Доверяют только «своим», национально ангажированным, они высший авторитет, из них пытаются даже изобразить светил мировой науки. Так, как делает директор СОИГСИ Залина Канукова: «Многими поколениями ученых Осетии (опять Осетия без России – С.П.) создано уникальноеобщепризнанное в мировой науке комплексное научное направление, представленное фундаментальными исследованиями в области скифо-алано-осетинских истории и культуры».

Такие субъективные оценки надо, все-таки, как-то обосновывать. Где доказательства? Как измерить, если не «вклад в науку» (это вопрос профессиональный), то научное признание, да еще на мировом уровне?

Для этих целей используется наукометрический подход. С некоторых пор он активно применяется и в России. С 2005 года действует специальная платформа – Российский индекс научного цитирования (РИНЦ) на базе Научной электронной библиотеки (НЭБ). Его изначальным недостатком было отсутствие контроля за качеством индексируемых материалов, ресурс охватывал все виды публикаций, безотносительно к их значимости. Между тем, перед российской наукой поставлена задача интеграции в мировую научную среду, в том числе, через рост количества публикаций в международных базах данных. В президентском указе от 7 мая 2012 г. «О мерах по реализации государственной политики в области образования и науки» установлено достижение доли «публикаций российских исследователей в общем количестве публикаций в мировых научных журналах, индексируемых в базе данных «Сеть науки» (Web of Science)»» – в 2,44 процента. WoS индексирует, в основном, англоязычные издания, поэтому для русскоязычных публикаций в 2015 году был создан собственный проект «русской полки» WoS. С этой целью при участии экспертной комиссии РАН был проведен отбор ведущих научных журналов России – «ядра РИНЦ», Russian Science Citation Index (RSCI) на платформе Web of Science (WoS). Критерии отбора были очень жесткие: вместо предполагаемой тысячи конкурс прошли только 652 журнала, но это были действительно лучшие российские издания национального уровня. В перспективе этот список предназначен заменить излишне разутый список ВАК для защиты диссертаций (на этот счет есть рекомендация Совета по науке при Министерстве образования и науки РФ), пока он вполне способен выполнять роль национального рейтинга как организаций, так и индивидуальных ученых на основе объективных наукометрических показателей.

Используем этот инструмент (список RSCI) для сверки того, кто из участников обсуждения аланского вопроса имеет более высокие публикационные показатели в передовой науке и, следовательно, более конкурентоспособен. Беру официальные данные, обладающие статусом достоверности, хотя в них, надо заметить, содержится немало неточностей.

Ученые, подвергающие критике с разных сторон примордиальную (естественного происхождения) теорию происхождения осетин от аланов. Академик РАН В.А. Тишков имеет 80 публикаций (1662 цитирований), В.А. Шнирельман – 88 (507), член-корреспондент РАН А.И. Иванчик – 30 (218). Это очень высокие цифры, но надо учесть, что московские ученые из ведущих академических центров страны находятся в наиболее благоприятных условиях. Приблизим ситуацию к нашей действительности, возьмем мой случай, он находится в, своего рода, пограничной зоне между столичной и провинциальной (по локализации) наукой. Я выпускник московской исторической школы, учился и защищался в МГУ им. М.В. Ломоносова, в дискуссии об аланах занимаю позицию, близкую перечисленным выше коллегам, работаю в тех же условиях, что и осетинские историки, но при этом не вхож в их тусовку и идейно, а с некоторых пор – и организационно. Мои показатели – 15 публикаций в RSCI (25 цитирований).

Сравним с тем, что есть у сторонников аланизма из Осетии. Представляя в газете «Северная Осетия» (4.02.2017) проект «Алания от А до Я», З.В. Канукова назвала четырех сотрудников СОИГСИ, внесших «существенный вклад» в то самое «общепризнанное в мировой науке» скифо-алано-осетиноведение.. Ф.Х. Гутнов имеет 2 публикации в RSCI (7 цитирований), А.А. Туаллагов – 0 (0), Р.Г.Дзаттиаты – 4 (7), А.В.Дарчиев – 0 (0).

Добавим сюда же наиболее известных сотрудников из Центра скифо-аланских исследований, ныне отдела Владикавказского научного центра, перечисленных его руководителем Алексеем Чибировым. Сам А.Л. Чибиров имеет 0 (0), показатели других – Ю.С Гаглойты, Ю.А. Дзиццойты, Т.К. Салбиева – не отражены в РИНЦ вообще. Что за кадровая политика в ВНЦ, стремящаяся к нулю?

Есть еще СОГУ и при нем Институт истории и археологии РСО — А. В нем тоже есть убежденные сторонники аланской идеи. Директор Р.С. Бзаров – 1 (2), директор музея М.Э. Мамиев – 0 (0). Что-то медленно растет общий показатель. Возьмем еще бывшего декана истфака СОГУ, ныне министра  Аслана Цуциева, у него – 1 (1). Один из самых суперактивных идеологов переименования осетин в аланов Т.Т. Камболов, профессор, завкафедрой ЮНЕСКО, бывший проректор СОГУ – 2 (2).

Кажется, «выгреб все сусеки», но набралось немного, суммарно не дотягивает и до моего скромного результата. Вот истинная цена той «мировой известности» осетинской аланистики, которой совсем не к месту гордятся в республике. Я взял формальные, максимально объективные показатели научной деятельности, проверка которых доступна всем, владеющим Интернетом. Более глубокий анализ только подтверждает предварительный неутешительный диагноз состояния исторической науки в лице ее представителей в Северной Осетии. Нулевое знание древних языков, слабое (а у большинства – никакое) – современных языков, отсутствие навыков критики источников, незнание зарубежной историографии, и все это – результат в корне неверной установки, будто бы цель науки – не поиск истины, а доказательство не подвергаемой сомнению догмы, в нашем случае звучащей как: «аланы есть осетины, а осетины – аланы».

***

В завершение сказанного

«История народа принадлежит царю», – писал монархист Н.М. Карамзин. Кому принадлежит аланская история? Царей у нас нет, и переживать по этому поводу не стоит. Аланскому народу? И его нет. Нынешним претендентам на аланское наследие: осетинам, ингушам, карачаевцам, балкарцам? А, может быть, насельникам Франции (бывшей Галлии), Африки (бывшего Вандало-Аланского королевства), Венгрии (область Ясшаг), сохранивших некоторый процент генов от аланских переселенцев. Как разделить общее прошлое? Со времени гибели кавказской Алании столько воды утекло, столько событий изменило этнический ландшафт кавказских народов. «Не только народы, но и языки за много веков перемешивались […] Нет таких весов, на которых можно было бы взвесить удельное значение различных этнических включений», – слова Васо Абаева.

Так кому принадлежит история?

Рискну сказать, что человечеству, во всеобщей истории которого найдется страница и для аланов. Историческая память, связывающая людей сегодняшних с людьми далеких эпох, достояние всех. Но основа народной памяти – научная история, доступна немногим, тем, кто ее воссоздает – историкам.

Для этого не надо быть аланом. Надо быть человеком, взыскующим истину.

Сергей Перевалов, кандидат исторических наук

8757