Вторник, 17 января 2017
Сделать стартовой


ВИДЕО: Фильм об убийстве на войне удивительно красивого "чеченского Маугли"

ВИДЕО: Фильм об убийстве на войне удивительно красивого

Сегодня Лента.ру выпустила материал в котором речь идет о произведении писателя Владимира Маканина «Кавказский пленный». Главный героем этого произведения является удивительно красивый чеченский мальчик, которого взял в плен русский солдат.

В длинном материале Ленты.ру о беседе корреспондента с Владимиром Маканиным есть такой эпизод: «Маканин замялся и перевел разговор на литературу. Нам обоим нравился его рассказ «Кавказский пленный». В нем матерый русский солдат берет в плен юного чеченца, чья красота не оставляет его равнодушным.

— Дальше, — рассказывал Маканин, — я хотел объяснить противоестественное влечение моего героя тем, что на самом деле кавказский пленный был переодетой девушкой, спрятавшей кудри под мохнатой шапкой. Оттягивая развязку до последнего, я закончил рассказ тем, что солдат вынужден убить свою жертву, не переставая ее любить.

— А кудри?

— Они не пригодились, потому что иначе вместо летальной любви вышла бы оперетта».

Как оказалось, потом по данному произведению был снят фильм под названием «Пленный». Как выясняется чеченскую девушку в нем заменили на чеченского мальчика. Но трагическая развязка с убийством в нем сохранена.

Фильм этот снимал режиссер Алексей Учитель. Подробную беседу с ним о том, как снимался данный фильм предлагает «Русский репортер». Мы здесь приведем лишь эпизод касающийся того, как отбирали актеров на роль чеченского юноши и других чеченских детей, и как снимали о Чечне.

Итак, слово Алексею Учителю, который начинает свой рассказ с упоминания автора книги Владимира Маканина:

«Для меня стало новостью, что Маканин закончил сценарный факультет ВГИКа. Он даже написал несколько сценариев, но не очень удачных.

То, что наш фильм будет сильно отличаться от повести, выяснилось уже в процессе работы над сценарием. Маканин, который принимал активное участие в его написании, к моему удивлению, приветствовал изменения. Он очень хорошо воспринимал абсолютно новые ходы, дополнительные эпизоды, принял изменение отношения в сценарии к  чеченскому юноше. Естественно, мы иногда спорили, но он не держался мертвой хваткой за написанное. С ним было легко.

Чтобы сделать речь героев  более разговорной, добавить доверительных интонаций, чуть позже мы привлекли к работе над сценарием Тимофея Декина. Тимофей согласился поехать с нами в экспедицию, чтобы мы имели возможность корректировать сценарий во время съемок, уже на месте. Что тоже очень ценно для меня.

Ко-продукция

Фильм снимался с участием болгарских партнеров – это было добросовестное и полезное сотрудничество. Они помогали, в основном, аппаратурой. Механиком камеры у нас была женщина, - Калина Шкондурова, чемпионка Болгарии по тяжелой атлетике. Обслуживала камеру, таскала ящики, ставила камеру на штатив, устанавливала объективы. Очень живописная молодая особа.

После мы собирались сделать с болгарскими партнерами еще одну картину, про Мариинский театр, с нашими актерами и Женей Мироновым в главной роли. К сожалению, по вине болгар, которые не достали финансирование, проект закрылся.

В поисках красоты

Красота, особенно мужская, специфическое понятие. Я искал молодого человека, чье лицо сразу бы привлекало внимание.

Мы собирали отовсюду фотографии, ходили по школам, искали чеченских, грузинских детей. Перебрали очень много материала. Зная, что нам нужны дети, на студию приходили папы и мамы. Со многими мы общались. Они задавали вопрос: что за произведение? Мы рассказывали, давали читать, ничего не скрывали.

Грузинского мальчика мы нашли в московской школе, откуда однажды мне принесли его плохую фотографию. Ираклий (Мсхалаиа) на тот момент жил в Грузии, у бабушки, в горах. Вывезти его на Украину для съемок было невозможно. Его мама жила в Краснодаре с новым мужчиной, а папа сидел в тюрьме.

Через пару месяцев отец Ираклия вышел из заключения. Я решил встретиться с ним, потому что мальчику нужен был российский паспорт. На встречу пришел приличный  человек, очень благородной внешности, одетый в вельветовый  костюм. Мне он представлялся совершенно другим… Эта история длилась не месяц и не два, довольно долго. В общем, целый детектив.

По-русски Ираклий практически не говорил, действительность воспринимал странно. Он был похож на Маугли, абсолютно дикий. Но мне показалось, что, чисто пластически, внешне он очень подходит. Да, и по роли ему говорить много не надо.

Мне кажется, он вписался в картину и свою задачу выполнил. Организационно нам пришлось с ним не просто. Он не был забитым мальчиком и в любой момент мог выкинуть что-нибудь эдакое.

Консультанты

Чечню мы снимали в Крыму. В разных концах, от Севастополя до Феодосии, что, конечно, создавало дополнительные трудности. Природа и там и там похожа, а мне было важно, чтобы группа могла работать, не думая о безопасности.  Натуру выбирали с Юрием Викторовичем Клименко. Ездили; смотрели фотографии и видеоматериалы.

В качестве консультанта я взял опытного парня, Григория Рафайлиди, который прошел сержантом две чеченские кампании. С ним я познакомился случайно, на Кинотавре, где он работал охранником в гостинице. Мы разговорились, и он рассказал о себе.

Мы брали его на выбор натуры, на съемках он всегда находился возле меня. Мне было важно, что рядом со мной парень, который через это прошел. Например, Виктор Матизен обвинял меня в том, что автоматы носили по-другому, это обсуждали по Первому каналу. Я гарантирую, что носили именно так. Этот парень не мог сказать мне неправды! Носили как удобно, а не как положено. Мне была важна эта точность, правдивость.

В съемках участвовал Черноморский флот. Командир морских пехотинцев, как сейчас помню, майор Павел Клименко, однофамилец моего оператора, стал нашим вторым консультантом, по тактике. Он руководил техникой и вертолетами, которые есть в фильме. Он тоже дважды прошел Чечню.

Первый день с Учителем. Снять Рубаху

В фильме задействованы актеры из провинции, которые никогда не снимались в кино. Петя Логачев родился в Брянской области. Слава Крикунов приехал из Владивостока, чтобы устроиться в Москве. Я увидел его на показе в Театре Советской Армии.

Рубахина должен был играть другой актер. Но в первый же съемочный день он провинился, нарушив режим. 

Я даже не предполагал, что такое возможно! Все знают, что у меня это исключено. Если человек может выпить после съемки рюмку и спокойно себя чувствовать на следующий день, я не могу этого запретить. Но во время съемок я такого не терплю. Если кого-то увижу в подпитии на съемочной площадке, он мгновенно вылетит из группы. Съемки – это особое время, и я не делаю исключений, тщательно слежу за ситуацией.

Ведь, помимо актеров, задействовано еще огромное количество людей: осветители, рабочие и т. д. Слежу не потому, что боюсь, что кто-то будет плохо работать. А потому, что, если алкоголь начинает занимать большее место, чем всё остальное на площадке, это означает, что атмосфера в группе нерабочая, всем уже наплевать на всё… Могу сказать, что бывают стрессовые ситуации на съемках, когда мы с Клименко после смены выпьем по рюмке. Но пьем, скорее, как лекарство. И крайне редко.

Тогда актера я отправил домой. И нужно было решать: отложить съемки или рискнуть. На виду у меня был только Слава Крикунов. Изначально мы позвали его на малюсенькую роль: в одном из захватов сыграть нашего солдата. Но, поскольку актер, который планировался, не мог участвовать в пробах на постоянной основе, я попросил Славу мне помочь. Он пробовался с разными партнерами, и с каждым разом у него получалось все лучше.

Я стал замечать, что он начинает вживаться в роль. Но одно дело пробы и подыгрыш, где он мне понравился, и совсем другое – сниматься в главной роли, не имея никакого опыта. Это был сложный психологический момент. Я помню, что собрал основную часть группы, мы долго разговаривали. Все высказывались, кто-то «за», кто-то -  «против». Однозначного ответа не было. Наступил момент, когда режиссер обязан самостоятельно принять решение и отвечать за него. И я выбрал Славу.

Война

Война в Чечне – большой промежуток времени. Написанное у Маканина относится к самому началу, когда не было крупных военных событий. Он мне рассказывал, что действие в его повести происходит еще до первой большой войны. Мы же сделали как бы безвременье, но больше приближенное к событиям, которые были уже после двух кампаний. Не хотелось акцентировать период. Это могло происходить как сейчас, так и несколько лет назад.

Может быть, прозвучит кощунственно, но я не стремился снять фильм о событиях в Чечне. Информация, почему меняют, на кого меняют и прочее, для меня являлась поводом, а не целью. Главное в картине – скрытые, но психологически напряженные взаимоотношения троих ребят. Для меня самое ценное – эволюция молодых парней, которые провели вместе несколько дней. Их эмоциональные, нервные потери, что с ними произошло?

Тема «кто враг?» уже не новая, но подход к ней у Маканина совершенно особенный. Мы можем ходить, смотреть друг на друга, разговаривать по душам, а потом браться за оружие и убивать. Вопрос «откуда возникает ненависть?» стал одним из основных мотивов, почему я взялся за эту картину. Мне интересна человеческая ситуация, которая задана у Маканина.

Я старался работать без оглядки. Слишком особый материал, локальный, без батальных сцен. И война там особая, она не на поверхности, а где-то в глубине.

Влечение

Я считаю, что сцена, сыгранная Юлией Пересильд и Петей Логачевым в расположении нашей части, это правдивый эпизод. Мы не говорим, каким образом молодая женщина с ребенком оказалась в таком положении. Можно предположить, что у нее кто-то был и он погиб. Она одинока. Появляется молодой парень, не важно, в военной форме или нет. Не хотелось бы, чтобы происходящее воспринималось как дежурный эпизод в ее жизни.

Она испытывает какие-то эмоции в мгновения физической близости. Помимо некоей свободы взаимоотношений мужчины и женщины в современном мире… Природа, физиология сказывается и в тяжелых военных условиях. Я не вижу в этом какой-то распущенности, патологии. Бывает ведь другое, что намного страшнее, – насилие. Нами же это подано как некое, пускай телесное, но мгновенное взаимное влечение.

Я первый раз работал с Юлией Пересильд. Увидел ее в театре, – они выпускали тогда спектакль «Фигаро» в Театре Наций, – попросил прийти на пробы. На роль были разные претендентки. Съемки заняли, по-моему, всего три дня. С ней же был совсем маленький кусочек.

Кавказский пленный (Боярков)

Для сцены с русским пленным у чеченцев (Боярковым) мы специально привлекли настоящих чеченских детей, хотя это было чрезвычайно сложно. Мне показалось это важным. Многие из детей на тот момент уже жили в Москве, но все они были из Чечни. Мы довольно много встречались, отбирали их, спрашивали биографию.

Мне кажется, здесь находится третья эмоциональная, пиковая точка картины. В некоторой степени, благодаря этому мы имеем перед глазами образ того, что может произойти с человеком. И особенно страшно, когда это происходит  рядом с детьми.

Однажды в Петербурге со мной произошел неприятный эпизод. Ко мне подошли двое молодых ребят, лет по шестнадцать-семнадцать, и куда-то потащили. До сих пор я вижу перед собой их звериные, холодные глаза. Я понимал, что меня, как минимум, могут покалечить, а, скорее всего, произойдет что-то похуже.

И все это ради нескольких купюр, куртки или другой ерунды. Вот что самое страшное. Это произошло на Московском проспекте, на оживленной улице, в абсолютно безопасном месте. То есть, все может произойти…Что бы я сделал, если бы снова увидел этих ребят? (Пауза). Я не умею… Меня иногда охватывает чувство бешенства. Не знаю. Убить я не смогу. Может быть, я так остро почувствовал ситуацию в «Пленном» благодаря тому, что случилось. Сцена с Боярковым оттуда.

Гора

Гора, по которой они ползут в дождь, это в Коктебеле, район Феодосии. Мы всегда делаем наброски перед съемками, и эту гору мы с Юрием Викторовичем хорошо представляли.

Стояла задача снимать так, как всё происходит на самом деле. Сколько бы времени они не залезали, столько мы и снимали. Ребятам пришлось тяжело. Специальной тренировки не было. Единственная тренировка проводилась по сухому для установки точки, где им выползти, что тоже очень важно. Работало две камеры. Сделали три дубля. Эпизод этот долго потом стоял в монтаже.

Сомнение заключалось в том, что все как начинается, практически, на общем плане, так на нем и заканчивается. После долгих размышлений, я, все-таки, ввел некоторое укрупнение того же самого, когда надо было, чтобы они откатились вниз. Я потерял, скажем, некую естественность, но приобрел дополнительную эмоциональную характеристику, которой чуть не хватало на общем плане. Все остальное происходило в реальном времени.

Чтобы создать впечатление дождя и подготовить эту жижу, требовались огромные запасы воды. Их черпали из подземных резервуаров, которые находились рядом с горой. С чем и был, во многом, связан наш выбор: во время съемки гора активно поливалась из нескольких пожарных устройств.

Красота

Даже простого парня внешний вид чеченского мальчика мог поразить, потому что сильно отличается ото всего остального в его жизни. 

Я никогда не делаю картин, которые дают четкие рецепты. В фильме есть детали, которые позволяют дополнить происходящее, понять, в какой среде мальчик существует. Мне кажется, что их вполне достаточно. Ощущение от этого мальчика все равно появляется. Он – чеченский юноша, который почему-то помогает боевикам или сочувствует им.

Может быть, автомат ему противен, и он бежал с ним только потому, что так сложились обстоятельства. Может быть, он не имеет к нашим ребятам ничего враждебного, но над ним довлеет воспитание. Здесь мы ходим все время по грани. Мое отношение к нему близко к отношению главного героя – его жалко, жалко, что так происходит, жалко, что так складываются обстоятельства, жалко, что мы его теряем. Любая человеческая жизнь имеет свою красоту. Наш солдат все равно душит красоту.

Наверное, он мог поступить по-другому. А если бы мальчик не закричал? Ведь мы не знаем, как бы он поступил. Рубахин чуть-чуть перестраховался.

Убийство

Мы шли к кульминации: как человек проявит себя в такой ситуации?.. Важно было задать обстановку опасности вокруг. Недаром придуман человек, который подходит справить нужду. Это создает напряжение.

Явно, что сомнения были, как поступить. Выбор… Это самое интересное, потому что если можно было бы ответить односложно, тогда не надо было снимать. Каждый может трактовать события по-своему. Боялись за свою жизнь, что нормально. Понимали, чем это кончится: не просто тебя расстреляют тихонечко, и все. Могли быть страшные мучения. И не каждый способен их выдержать. Точнее, никто не способен. Чисто человеческий страх. А они еще совсем молодые мальчишки. Целая гамма чувств, и мне нравится, что все здесь неоднозначно.

Сцену убийства мы снимали одной из последних, что соответствует  сюжету. Это одна из лучших сцен, не только по режиссуре. Посмотрите, как ребята сумели почувствовать ситуацию; им тоже надо было подойти к этому, вжиться.

На этой съемке присутствовал врач-патологоанатом. Проводилась специальная консультация. Врач рассказывал, как ведет себя человек, которого пытаются задушить. Говорил, что происходит с глазами при удушении. Хотелось избежать «художественного» вранья, чтобы все было естественно.

Но мне была важна не физиология. Мы сняли мало дублей, по-моему, всего три. Потому что это тяжело, причем больше для актера, который душил, Славы Крикунова… Ираклий молодой и совсем неактерский человек, им все это воспринималось как некая игра, психологически он ничего не чувствовал. Сделал он все довольно точно; собственно, от него большего и не требовалось. А вот какие глаза у Славы – это было очень важно. Мы хотели все решить на крупных планах. Ничего больше не снималось. И, по-моему, все удалось.

В машине

Но для меня более ценна следующая сцена. Она снималась после сцены удушения. Сейчас не могу сказать, на следующий день или через два дня, но они шли подряд. Так было задумано. Это нельзя было снять заранее, после снять пятнадцать сцен, а потом вернуться. Нет. Было продумано, что этим мы выходим на самый финал. Долгий план, когда они едут в грузовике. Отыгрыш того, что произошло, опять же на крупном… точнее, это средний план… мы видим лицо человека, который это сделал. И надо снова сыграть, не только скорбь, не только переживания, еще что-то…

Во время съемки машина не двигалась. Все сделано светом. Потому что важно было сосредоточиться не столько на естественности движения, главное, чтобы актер ушел в себя, и ничего его не отвлекало. На мой взгляд, это самое сильное место в фильме. 

В таких сценах говорить актеру, чтобы он сыграл что-то, бессмысленно. Я всегда исхожу из конкретного человека и некоей документальности. Если ничего нет внутри, что бы я ни говорил, как бы я ни кричал, ничего не произойдет. Это случится, если эмоции уже накопились в нем. Поэтому я, скорее, наблюдал. Конечно, были внесены какие-то поправки. Но, насколько я помню, он сделал это с первого дубля. А значит, человек был психологически очень точно готов.

Чеченские актеры

Чеченцев, спускающихся с горы, сыграли, в основном, татарские актеры. В Симферополе есть татарский театр. А шесть или восемь человек – были ребята из театра в Грозном. Двое или трое из них, по-моему, воевали. У нас, кстати, много актеров из Чечни снималось. Тот, кто покупал оружие, – Дагун Омаев, очень известный актер. И бабушка, которая стирает, – известная актриса Раиса Гичаева.

Финал - пейзаж

Первоначально, по сценарию, планировался финал в машине. Но когда мы снимали сцену, где чеченские дети мучают нашего пленного, в один из дней, ближе к вечеру, образовалось совершенно фантастическое атмосферное явление. С одной стороны была деревня, а с той стороны горы. Мы просто развернули камеру и стали снимать. Смотрели и, что называется, молились, чтобы вдруг это не прекратилось. Такая фантастика! Отсняли все, что позволяла кассета: десять минут.

Мы постарались, чтобы финал не выглядел одиночно. Однажды увидев, что в определенное время суток гора, с которой спускаются боевики, закрывается тенью, мы сделали кадр специальной съемкой, чтобы тень чуть находила. Попытались оставить такие знаки, хотя, конечно, их очень мало. Мне кажется, что важно дать почувствовать, где происходят события.

Впрочем, я долго сомневался, следует ли быть таким финальному плану? Или, наоборот, акцент символизма не должен быть столь очевиден? Я пытался его ставить в другие места,  и получалось неплохо. Юрий Викторович Клименко, например, считает, что такой финал – неправильный. При этом фильм ему нравится, а вот финал, по его мнению, не соответствует картине, которая вся построена на нюансах. Но я все-таки настоял.

Музыка для фильма

К фильму была написана полноценная музыка. Сама по себе, замечательная, гениальная музыка, и, слушая ее, мы плакали. Десятников – великий композитор, и я преклоняюсь перед ним. Но… как вам сказать. Кино тоже не терпит фальшивых нот. В данном случае, музыка создавала какую-то другую реальность, сразу уходила достоверность. Она была настолько хороша, что будто украшала происходящее. Музыка часто опасна тем, что добавляет какую-то эмоциональную сторону. Это мешало, и я отказался от нее.

Музыки в фильме нет, только в конце осталась чеченская народная песня, специально записанная в обработке того же Десятникова, а он указан в титрах как композитор.  Несмотря на это, Десятников номинировался на Нику. Для меня осталось загадкой, каким образом это произошло. Но, все-таки, хорошо, что так случилось. Значит, звуки, которые есть в нашей картине, показались тем, кто отбирал, музыкой.

У меня свой композитор – Кирилл Василенко. Он делает музыку из шумов. И когда после него начинаешь вставлять музыку, исполненную на инструментах, возникает ощущение фальши.

Фестивали

Тема телесного влечения главного героя к мальчику, на что есть намек у Маканина,  отсутствует в фильме, потому что лично мне она не интересна. По-человечески, мне кажется, что это увело бы кино совершенно в другую сторону. Хотя, как мне говорили некие отборщики, если бы она появилась акцентировано, фильм побывал бы на более высоких фестивалях. Я уверен, что так и было бы.

Когда  мы отдали «Пленного» в конкурс «Кинотавра», я победил там в теннисном турнире. В теннисе я редко, но побеждаю. И очень горжусь своими победами… Мне кажется, наш фильм отличался от всех картин. А на теннисном турнире мы должны были проиграть, потому что против нас играла пара в два раза сильнее. До закрытия же всегда ходят слухи, и когда я вышел играть в финал, мне шепнули, что нам вообще ничего не дали. Наверное, я озверел от услышанного, и потому мы выиграли тот матч.

Патология убийства

Часто списывают на инстинкты, что якобы в нас заложена некая патология убийства. Наверное, в этом есть доля правды. Но для меня каждый раз, когда я читаю или вижу, как спокойно в XXI веке люди  могут расправляться друг с другом, потрясение. В любой ситуации, где хотите: Афганистан, Ирак, Югославия, Украина. Для меня это несопоставимо с тем, как мы живем. Объяснений не может быть никаких».

 

2936
Комментарии
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Введите код
Защита от спама
Загрузка...