Понедельник, 5 декабря 2016
Сделать стартовой


В чем смысл дружбы Москвы и Тегерана?

В чем смысл дружбы Москвы и Тегерана?


Краткое резюме Партнерство с Ираном выгодно для России главным образом политически. Но достичь взаимопонимания с Тегераном можно, только создав устойчивую экономическую базу (ключевые сферы сотрудничества — энергетика, прежде всего ядерная, железные дороги и оружие). Создать эту базу без снятия санкций было невозможно.

Министр иностранных дел России Сергей Лавров и его иранский коллега Мохаммад Джавад Зариф в ходе встречи в Москве обсудили иранскую ядерную программу и проблемы глобальной и региональной безопасности, в том числе кризис в Сирии.

Они также договорились о развитии сотрудничества в топливно-энергетической сфере, включая атомную энергетику.

Что немаловажно, Кремль планирует расширить продажу Тегерану вооружений после того, как соответствующие международные санкции в отношении Ирана будут отменены.

В чем смысл дружбы Москвы и Тегерана?

Ведущий программы "Пятый этаж" Леонид Лунеев беседует на эту тему с Николаем Кожановым, приглашенным исследователем Королевского института международных отношений Чатэм-хаус в Лондоне.

Леонид Лунеев: Я начну с короткой преамбулы. В сообщении министерства иностранных дел России говорится, что Иран – один из близких партнеров России в регионе. Их связывают давние традиции добрососедства, дружбы, принципы взаимного уважения и равноправия. Слова прекрасные, спору нет, но что стоит за всем этим на самом деле, в чем истинная причина назначения встречи?



Николай Кожанов: В принципе, сама встреча двух министров иностранных дел чем-либо из ряда вон выходящим не является. В течение двух последних месяцев мы стали свидетелями активного диалога между двумя странами. Фактически после прохождения каждого ключевого значимого этапа в истории - то ли ядерной программы, то ли очередного значимого события, происходящего на Ближнем Востоке, - две страны проводят сверку позиций. Сегодняшние переговоры показали, что по итогам московских переговоров со странами Персидского залива, по итогам ядерных переговоров в Вене и достигнутых договоренностей страны приняли решение опять провести своеобразную сверку позиций, обсудить те вопросы, которые существуют на их текущей повестке дня.

Л.Л.: Давайте разберемся, в чем именно эта сверка заключалась и как эти позиции выглядят? С чего мы начнем, наверное, с ситуации на Ближнем Востоке и в странах Персидского залива? Россия заявила о том, что она готова выступать посредником между Ираном и другими странами, заинтересованными в обеспечении региональной безопасности, в частности, Саудовской Аравией, Турцией, отчасти Сирией, и каким-то образом свести позиции Ирана и этих стран. Мы знаем об очень серьезных противоречиях между Саудовской Аравией и Ираном, между Турцией и Ираном. Россия способна быть посредником и примирить их?

Н.К.: Будущее нам предвидеть не дано, своеобразного кристального шара, в котором видно будущее, у нас нет, но вместе с тем можно сказать, что Россия, в отличие от большинства внерегиональных сил, обладает одним значимым преимуществом. Она в последние годы показала, что способна поддерживать определенный уровень диалога, зачастую конструктивного диалога, практически со всеми региональными странами. Россией фактически предлагается посредничество. Это отнюдь не означает, что Москва собирается кого-то принуждать к диалогу. С точки зрения той же сирийской проблемы, Москва делает ряд шагов, чтобы усадить за стол переговоров режим и его оппонентов. Сделать это без определенного согласия как среди спонсоров сирийского режима, фактически иранцев, так и со стороны спонсоров оппозиции (Саудовская Аравия, Катар и западные страны), невозможно. В результате мы видим целый ряд прошедших обменных делегаций между Москвой и другими странами. Общение с Ираном по этой проблеме стало логическим завершением данного тура. Тот факт, что визиту Зарифа предшествовал весьма важный визит саудовской делегации, показывает, что определенное желание говорить, и говорить с посредничеством Москвы, у региона есть. Другое дело, куда это все приведет.

Л.Л.: А насколько Иран открыт к такому диалогу? В качестве примера могу привести недавнее заявление аятоллы Хаменеи, который сказал, что все договоренности с американцами вовсе не означают, что Иран вдруг откроется для культуры, для экономического, какого бы то ни было влияния со стороны Америки или Запада, а договор по атомной программе – это, скорее, одна исключительная уступка. И то неизвестно, будет ли она еще сделана, потому что ее еще нигде не одобрили, и пока результатов нет. Что же получается?

Н.К.: Необходимо разделить желание Ирана взаимодействовать с регионом и желание Ирана взаимодействовать с Соединенными Штатами и Западом. Естественно, Иран, который видит себя как некий региональный лидер, хотел бы претендовать на одну из главенствующих ролей. Однако в Тегеране существует ясное понимание, что стать лидером, навязывая свою волю в регионе, не получится, не вышло в течение последних десяти лет. В результате Иран должен постепенно восстанавливать мирный диалог с теми же странами Персидского залива, с другими ведущими лидерами региона. Определенные подвижки в этом направлении есть. По крайней мере, иранцы прощупывают почву с теми же саудитами и странами Персидского залива.

Л.Л.: Давайте сосредоточимся конкретно на отношениях между Россией и Ираном. Одним из важных аспектов было то, что Россия поддержала идею отмены санкций в отношении иранского режима в обмен на уступки Ирана по его атомной программе. Это автоматически означало, что Иран сможет резко повысить производство нефти и, главное, ее экспорт. Для России это большой минус. С этим соглашаются и международные, и российские эксперты. Падение цен на нефть не в интересах России. Как этот вопрос увязывается в данном контексте?

Н.К.: Идя на этот шаг, я думаю, что российское руководство обстоятельно взвесило все "за" и "против", которые существовали относительно того, необходимо ли помочь Западу уладить вопрос с ядерной программой Ирана. На одной чаше весов висел экономический коллапс Ирана с его последующей дестабилизацией под бременем санкций, а также возможный, хоть и относительно, военный конфликт у рубежей постсоветского пространства, которое Россия видит зоной своих основных интересов. На другой чаше весов находились экономические интересы России, опять же флуктуация цен на нефть. Здесь, я думаю, стратегия была выбрана правильная в том плане, что реальные экономические потери России не настолько велики. Западные компании, которые придут на иранский рынок, фактически вернутся на свои позиции, которые Россия в их отсутствие так и не смогла завоевать. С одной стороны, не хватило сил, с другой стороны, в тех областях, где Россия действительно может поспорить с европейскими, американскими компаниями, те же санкции не давали бизнесу достаточно развернуться.

Л.Л.: Откуда тогда заявление Лаврова по поводу того, что Россия готова торговать оружием с Ираном, когда санкции будут отменены? Это один из главных предметов российского экспорта. На это ставка делается серьезная?

Н.К.: На это ставка делается серьезная. Если говорить об оружии, речь идет все-таки не столько об экономической выгоде, хотя и о ней тоже, сколько о политической. России нужно будет с возвращением Запада создать экономическую базу для того, чтобы сохранить Иран в орбите своего влияния, и здесь ключевыми являются три сектора: энергетика, прежде всего, ядерная, железные дороги и оружие. С точки зрения оружия выгода идет стопроцентная. Иран естественным образом ориентирован на Россию. В девяностые, двухтысячные годы, поставки сначала советского, а потом российского оружия в Иран были огромны. Достаточно сказать, что только одних танков Т-72 в Иране насчитывается больше сотни. Естественно, что Иран заинтересован в апгрейде всей этой техники. С другой стороны, иранцы прекрасно понимают, что оборонные технологии, да, в принципе, и наступательные, Запад вряд ли даст Ирану даже после снятия санкций. Россия же готова будет их поставлять. Экспорт военной техники подразумевает достаточно долгосрочные контракты по ее обслуживанию.

Л.Л.: А в том, что касается атомной энергетики, есть какие-то перспективы? Реально Россия сможет что-то продавать, поставлять и какую-то выгоду из этого извлечь?

Н.К.: Да, конечно. В ноябре прошлого года был подписан предварительный пакет документов, который предусматривает до восьми ядерных блоков по типу "Бушер-1" в Иране. Работы по подготовке строительства, по крайней мере, двух из них должны будут начаться, насколько я слышал, с осени этого года. Но здесь есть одно "но". Ядерные технологии может предложить не одна Россия. Собственно, сами иранцы заявляют о том, что хотели бы пригласить кого-то еще помимо русских.

Л.Л.: Тогда мы возвращаемся к самому первому и главному вопросу нашей сегодняшней беседы: в чем выгода для России в первую очередь? На что она надеется, на что она реально может надеяться в отношениях с Ираном, на какую выгоду больше: экономическую или политическую? И Иран, в свою очередь, что извлечет из этого диалога?

Н.К.: Несомненно, для России первостепенной является политическая выгода. Иран является соседом России по региону. Его поддержка по целому ряду вопросов - тому же сирийскому, по ситуации в Афганистане, по вопросу Каспийского моря, - для Москвы выгодна. Но достичь взаимопонимания с Тегераном можно, только создав устойчивую экономическую базу, в том числе, в вышеупомянутых мной сферах. Создать эту базу без снятия санкций было невозможно. Необходимость получить Иран как эффективного, если не союзника, то скорее всего партнера, вынудила Россию принять все возможные риски, связанные с открытием Ирана для Запада. Цитата верховного лидера, которую вы привели, показывает, что по крайней мере при нынешнем поколении консерваторов, которые находятся фактически у власти в стране (фигура Рухани хоть и важна, но все-таки номер "два") быстрого разворота к Западу, США не произойдет. Это опять-таки дает Москве определенные гарантии, что время на создание экономической базы для своего политического влияния в этой стране у нее есть.

Л.Л.: А ставка Ирана на Россию – это серьезная ставка или это временный союзник?

Н.К.: Скажем так, у России и Ирана всегда будут вопросы для обсуждения. Никогда мы не увидим их как полноценных союзников. Это не в интересах Ирана, да и, собственно говоря, и России, потому что превращение России в союзника Ирана мгновенно переводит отношения с Израилем, с арабскими странами Персидского залива в иное русло. Но вместе с тем, как для России, так и Ирана важно гарантировать партнерский статус отношений. Естественно иранцы при недоверии к Западу, при существующем осторожном отношении Китая видят в России своеобразный устойчивый и верный вариант "Б", на который в случае всех проблем они могут опереться. Надо отдать должное, что, несмотря на всю нестабильность российско-иранских отношений, в последние двадцать лет Россия доказала, что по самым ключевым жизненно важным вопросам она не собирается предавать или сдавать Иран.

Леонид Лунеев, Николай Кожанов

Источник:
300
Комментарии
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Введите код
Защита от спама
Загрузка...