Суббота, 10 декабря 2016
Сделать стартовой


Эрдоган и журналисты. Что происходит в Турции между властью и СМИ

Эрдоган и журналисты. Что происходит в Турции между властью и СМИ


Краткое резюме Эрдоган во второй декаде своего правления фактически создает собственный вариант патерналистской политической системы. Независимые СМИ, которые были нужны Эрдогану в период борьбы за власть, первых электоральных побед и расчистки политики от всевластия военных, теперь превращаются в его противников

Из-за российско-турецкого сближения последних лет и личной, пусть и непростой дружбы Владимира Путина и Реджепа Тайипа Эрдогана, глав двух бывших империй на стыке Европы и Азии, многих интересует вопрос о близости обоих режимов. В чем Россия с ее управляемой демократией и Турция, ведущая официальные переговоры о вступлении в ЕС, похожи, а где различны? Например, что там со свободой СМИ? Здесь при всем различии между турецкой политической системой, где власть формируется на конкурентных выборах, и Россий в последние годы наметились пересечения.

Последние несколько лет для турецкой журналистики без преувеличения одни из самых сложных за весь период республиканской истории. Многочисленные примеры давления на СМИ – замалчивание важных новостей, отказы в аккредитации, судебное преследование нелояльных журналистов, аресты известных публицистов и главных редакторов высокотиражных СМИ. В мировом Индексе свободы прессы за этот год Турция находится на 149-м месте из 180 (Россия на близком, 153-м месте) и лишь немногим опережает Беларусь (157). Как это возможно? Ведь даже не читающие по-турецки знают, что в Турции выходят влиятельные частные независимые и оппозиционные газеты и телевидение не похоже на российское. Откуда такая низкая оценка?

Обиды и суды

Отношения Реджепа Тайипа Эрдогана с прессой никогда не отличались теплотой, однако за последние два года уровень противостояния власти и СМИ перешел все привычные границы. Президент публично обвиняет главного редактора одной из старейших республиканских газет, Cumhuriyet, в государственной измене и требует для него пожизненного заключения за публикацию критических материалов о связях турецких спецслужб с боевиками Исламского государства и тайных поставках оружия.

Для другого известного журналиста, обозревателя независимой газеты Taraf Мехмеда Барансу, прокуратура требует 52 года тюрьмы за публикации пятилетней давности на основе переданных ему документов Совета национальной безопасности (СНБ) о якобы готовившемся в 2003 году военном перевороте против правительства Эрдогана. В 2010 году вслед за газетными статьями об операции «Кувалда» (так в документах, попавших в прессу, обозначался готовящийся переворот) последовали масштабные аресты высокопоставленных армейских функционеров, это стало одним из ключевых эпизодов противостояния Эрдогана с военной элитой.

В конце июня полиция задержала группу из четырех журналистов, осмелившихся во время брифинга спросить губернатора пограничной с Сирией провинции Шанлыурфа о проникающих на территорию Турции боевиках под видом беженцев. За публикацию новости о смертном приговоре экс-президенту Египта Мухаммеду Мурси под двусмысленным в турецком контексте заголовком «Весь мир в шоке – президент, получивший 52% на выборах, приговорен к смертной казни» Эрдоган инициировал иск против газеты Hürriyet, увидев в заметке, сопровождавшейся фотографиями Мурси с турецким президентом, «подстрекательство к вооруженному мятежу против правительства» и «пропаганду терроризма», – в этом заголовке турецкий президент, привыкший получать по пятьдесят с лишним процентов и, как и Мурси, представляющий политический ислам, углядел намек на себя. Против колумнистов, критикующих правительство, подаются многотысячные иски: например, в конце мая за статью о коррупции в правительстве суд приговорил обозревателя Hürriyet Мехмету Йылмазу к штрафу 20 тысяч лир (около 7000 евро).

Немало случаев, когда журналистам впрямую препятствуют выполнять профессиональный долг. Так, в апреле представителей одного из центральных новостных агентств, Cihan, со скандалом не допустили на мероприятие с участием супруги Эрдогана. По распоряжению премьер-министра Ахмета Давутоглу репортеры новостных агентств Cihan и Doğan, десятка печатных изданий (Zaman, Hürriyet, Posta, Sözcü, Taraf, Millet, Cumhuriyet, Ortadoğu, Yeniçağ, Birgün) и пяти телеканалов (Samanyolu TV, IMC TV, Kanaltürk, CNN Türk, Bugün) не были допущены на похороны стамбульского прокурора Мехмеда Селима Кираза, захваченного в заложники и погибшего в результате спецоперации по его освобождению в конце марта.

Таким образом, в современной Турции дело не в отсутствии независимых СМИ – они есть, а в том раздражении и прямом и косвенном давлении, которые власть проявляет в отношениях с журналистами.

Поворотный момент

Началом черной полосы для турецких СМИ можно считать парламентские выборы 2011 года. Рекордная поддержка, полученная правящей Партией справедливости и развития (ПСР) Эрдогана была воспринята как мандат на изгнание оппонентов из публичного пространства и монополизацию политической сферы.

Примечательно, что именно в конце 2011 года турецкие СМИ фактически замолчали информацию о трагедии в местечке Улудере юго-восточной провинции Ширнак, где в результате авиаудара ВВС Турции было убито 34 местных жителя, ошибочно принятых за боевиков Рабочей партии Курдистана. В определенном смысле это стало первым примером отступления СМИ от роли защитников общественных интересов. Еще более ярко отказ от роли «четвертой власти» проявился в период массовых протестов лета 2013 года, когда вместо репортажей с места столкновений протестующих с полицией в центре Стамбула турецкие телеканалы показывали развлекательные шоу. СМИ, выступившие с критикой режима – как турецкие, так и иностранные, – Эрдоган обвинил в подготовке государственного переворота.

После этих событий 2013 года гонения на независимую прессу в Турции стали стремительно набирать обороты. Правительство последовательно инициировало законопроекты, по сути вводящие в разряд противоправных публикации, содержащие критику режима или не отвечающие «национальным интересам».

После замалчивания протестов в парке Гези турецкие СМИ оказались в прямом смысле парализованы. И в декабре 2013 года, когда в Турции разразился крупный коррупционный скандал – операция «Большая взятка», в результате которой четыре действующих министра правительства Эрдогана были вынуждены уйти в отставку, а в сеть просочился компромат на сына самого Эрдогана – Билала, – владельцы крупных медиахолдингов с ужасом для себя обнаружили, что даже минимально критические материалы на тему коррупции могут поставить под угрозу их магистральные бизнес-интересы. В результате тема коррупции в высших эшелонах власти – сюжет, о котором любое издание может только мечтать, – была фактически объявлена запретной. Лояльные правительству СМИ публиковали сообщения о том, что сама история о взяточничестве, в которой замешан сын президента, – еще один заговор с целью сместить Эрдогана, а напуганные владельцы независимых изданий стали давить на своих журналистов, чтобы они максимально сглаживали острые темы, – иными словами, максимально скрывали от общественности то, что ее больше всего интересует.

Уход в сеть и погоня

Ощутимо усилившееся давление на центральные СМИ за последние три года привело к тому, что значительная часть популярных и не склонных к конформизму турецких журналистов переориентировались на интернет. Социальные сети и независимые новостные сайты стали отчасти заполнять информационный вакуум. Именно на интернет-ресурсах стали публиковаться подробности коррупционных скандалов. Это вызвало возмущение Эрдогана, и он выступил с инициативой блокировки на территории Турции популярных сервисов YouTube, Twitter, Facebook и др. Однако технически эти запреты оказались малоэффективными, поскольку не вводили серьезные ограничения на технологии опосредованного доступа к запрещенным и заблокированным ресурсам с помощью программного обезличивания пользователей (посредством Tor-сетей, по протоколам VPN или публичным DNS-серверам). Блокировки были отозваны, но блогосфера и интернет-сфера все равно остаются под прицелом властей. Поправки к Закону об интернете, инициированном накануне муниципальных выборов 2014 года, стали четким сигналом, что власть стремится поставить под жесткий контроль общественно важные интернет-ресурсы и сферу социальных медиа в целом.

Борьбу турецких журналистов за свободу слова и право на независимую позицию за последние годы едва ли можно считать успешной. В 2013–2015 годах можно насчитать без малого 30 случаев наложения моратория на информацию о важных событиях под разнообразными предлогами (чаще всего со ссылкой на национальную безопасность), цензура и самоцензура обрели системный характер, а запугивание журналистов – кулуарное и публичное – стало обыденным явлением.

Период свободы, пришедшийся на 2002–2008 годы, когда СМИ использовались в борьбе с военной элитой, оказался крайне скоротечным, и за независимую позицию журналисты вновь стали получать судебные иски, становиться фигурантами уголовных дел. Расширенная интерпретация одиозных статей Уголовного кодекса об оскорблении национального достоинства (ст. 301) или религиозных чувств (ст. 216) даже не требовала назначения реальных сроков для журналистов, создавая атмосферу страха и формируя в журналистской среде дисциплину и лояльность поведения.

В 2010 году в Турции под арестом содержалось более ста журналистов, большинство из которых по своему происхождению были курдами. В 2012–2013 годах Турция удерживала первое место по числу находящихся в заключении журналистов, обгоняя по этому показателю такие страны, как Иран и Китай. Причем ни один из арестованных в Турции журналистов не совершал уголовного преступления, все были фигурантами, по сути, политических дел. Международное давление и изменение внутриполитического контекста (в частности, запуск переговорного процесса с Рабочей партией Курдистана в конце 2012 года) повернули вспять негативную тенденцию: за 2014 год в Турции было арестовано всего семь журналистов. Сложно предположить, какой ситуация будет по итогам 2015 года, но уже сейчас можно констатировать, что в Турции стали широко практиковаться более изощренные методы воздействия на журналистов. Если количество арестованных журналистов за минувший год заметно снизилось, то число уволенных подскочило до астрономической величины: более тысячи случаев начиная с лета 2013 года, а за весь период правления ПСР без малого две тысячи журналистов потеряли работу за политическую нелояльность.

Удручает статистика исков с обвинениями в клевете против журналистов – более 120 случаев за последние 10 лет. В декабре 2014 года были арестованы главный редактор оппозиционной газеты Zaman Экрем Думанлы и президент медиагруппы Samanyolu TV Хидает Кираджа. Оба СМИ близки к известному проповеднику и лидеру международного миссионерского движения Фетхулле Гюлену – одному из главных критиков режима Эрдогана (именно Гюлена Эрдоган считает ответственным за опасное «раскачивание лодки» во время протестов лета 2013 года, разжигание коррупционного скандала в декабре 2013 года и т.д.). Арест Экрема Думанлы за критические по отношению к правительству публикации или пять лет заключения для журналиста Седефа Кабаша за сообщение в Twitter с критикой несправедливого решения суда – все это показатели серьезного кризиса журналистики и свободы слова в Турции.

Как устроены турецкие СМИ

Проблемы, которые переживает профессиональная журналистика в Турции, не только негативно отражаются на международном имидже страны, но и способствуют росту напряженности в турецком обществе. Базовая закономерность: чем меньше свободы слова, тем хуже функционирует демократия – довольно четко работает и в случае с Турцией.

Более 80% турецких изданий принадлежат крупным медиахолдингам, для которых конфликт с властью заведомо крайне невыгоден. Механику клиентельных отношений между СМИ и властью хорошо иллюстрирует конфликт между Эрдоганом и медиахолдингом Doğan. В открытую фазу конфликт вошел в 2009 году, когда один из подконтрольных Партии справедливости и развития муниципалитетов отказался предоставить холдингу помещения. В ответ на страницах изданий холдинга стали появляться критические материалы в отношении правительства Эрдогана. Известный своей обидчивостью Эрдоган не стал молчать и публично призвал взыскать с холдинга Doğan 3,75 млрд турецких лир (на тот момент 2,5 млрд долларов США) за нарушение налогового законодательства. Столь жесткое наказание за нелояльность серьезно переформатировало соотношения проправительственных и оппозиционных СМИ и подвело логическую черту под переделом сферы СМИ, начатым в 2007 году, когда близкий партии Эрдогана (ПСР) холдинг Çalık приобрел самую тиражную газету Турции Sabah вместе с телеканалом ATV.

В создавшихся условиях турецкая журналистика вплотную приблизилась к тому, чтобы перестать быть инструментом общественного контроля над властью, а новости сделались больше похожими на летописные хроники.

Медийный ландшафт современной Турции разделен между проправительственными изданиями, несколькими относительно независимыми СМИ и оппозиционной «партийной прессой», которая в противовес лояльным власти газетам и журналам занимается огульной и неразборчивой критикой правительства, что также весьма далеко от профессиональной журналистики. Таким образом, плюрализм мнений и свободная политическая дискуссия вытесняются пропагандой – проправительственной и антиправительственной. В большинстве изданий мерилом достоинства выступает не профессионализм, а лояльность, что катастрофически бьет по репутации турецкой журналистики как внутри страны, так и за рубежом, ведет к потере квалифицированных кадров и выхолащиванию норм и ценностей журналистской этики. Все это делает весьма условной позитивную статистику снижения числа уголовных дел против журналистов.

Существование независимых изданий незначительно разбавляет общую картину доминирования лояльных правительству СМИ, позволяя получать альтернативную информацию и видение ситуации. Во второй половине 2000-х годов на поле такой альтернативной информации главную роль играла газета Taraf, прославившаяся публикациями секретных документов, раскрывших готовившийся военный переворот против режима Эрдогана. Давая альтернативные трактовки и высвечивая неудобные для других СМИ сюжеты, газета сыграла свою роль в плюрализации информационного поля в Турции, ломала устоявшиеся модели республиканского националистического языка, открывала дискуссии на негласно табуированные ранее темы роли военной элиты в политике или политизации судебной системы, институциональной коррупции или нарушений при заключении госконтрактов. Из перечня сюжетов, которые поднимали журналисты Taraf, видно, что они не только ударяли по прежней системе, в которой доминировала кемалистская элита, но и стремились вскрыть проблемы режима Эрдогана. Тем самым издания, подобные Taraf, на практике показывали, что независимые СМИ в Турции могут выступать проводниками демократизации.

С середины 2013 года, когда в Турции начались активные протесты против правительства ПСР и особенно после коррупционного скандала 17 декабря 2013 года, который вывел в открытую фазу конфликт между Реджепом Эрдоганом и международным миссионерским движением во главе с Фетхуллахом Гюленом, на звание главного оппозиционного СМИ претендуют газеты издательского дома Zaman. Однако их нервозная и огульная критика режима в большей степени ведет к росту поляризации в обществе и не слишком способствует спокойной, последовательной демократизации при всей их демократической риторике.

Практически все турецкие СМИ принадлежат крупным холдингам (Doğan, Turkuvaz, Ciner Grubu, Çukurova Grubu, Doğuş Grubu, Feza Grubu), для которых СМИ, как правило, лишь одно из направлений бизнеса. Холдинг Doğan владеет националистическими светскими изданиями Hürriyet и Milliyet, Vatan, Posta, либеральной газетой Radikal, деловым изданием Referans, а также англоязычной ежедневной газетой Hürriyet Daily News. Медиагруппой Turkuvaz владеет крупный промышленный холдинг Çalık – близкий к партии Эрдогана (таблоид Takvim, газета Fotomaç, журналы Yeni Aktüel и Newsweek Türkiye и влиятельное региональное издание Yeni Asır). Мультиязычный новостной портал Gazete Habertürk принадлежит Ciner Grubu. Одно из самых тиражных СМИ – газета Zaman и ее англоязычная версия Today's Zaman входят в состав Feza Grubu, близкой к Фетхуллаху Гюлену, лидеру международного миссионерского исламского движения и одному из главных политических оппонентов Эрдогана. У Çukurova Grubu ежедневная газета Akşam и таблоид Güneş. Консервативное проправительcтвенное издание Yeni Şafak принадлежит Albayrak Holding.

Имея значительные бизнес-интересы за пределами медиасферы, крупные холдинговые компании дорожат отношениями с властью, поскольку от этого зависит получение выгодных контрактов, и идут на превращение своих медиаактивов в лояльные власти СМИ. Как пишет автор исследования коррупции и самоцензуры в Турции Явуз Байдар, в этих условиях. даже «если власть не требует от главных редакторов печатать пропаганду и не идет на прямую цензуру материалов, владельцы изданий сами ведут ежедневную жесткую селекцию публикуемого контента».

Специфические особенности правового и финансово-экономического положения СМИ во многом задают жесткие рамки ее существования. Во-первых, установленные еще после военного переворота 1980 года законы, регулирующие вопросы собственности, финансирования и контроля над СМИ, были изначально направлены на решение вопроса консолидации власти. Эрдоган лишь умело воспользовался существующими ранее законами, дополнив их инструментарием новых правовых норм. В результате, с одной стороны, был нанесен удар по нелояльным власти медиахолдингам (финансовыми и нефинансовыми методами), с другой – сформирован класс корпораций, лояльных власти и готовых финансировать медиапроекты в обмен на доступ к крупным контрактам. Это позволило создать обширный пул СМИ, работающих на стороне власти и Эрдогана.

Турция, хоть и официальный кандидат в Евросоюз, в рамках переговоров о вступлении в ЕС не торопится открывать главу, касающуюся социальной политики и занятости и жестко регламентирующую отношения работника и работодателя. Острый дефицит четко прописанных норм делает журналиста, не состоящего в профсоюзе (а таковых большинство; в профсоюзе состоят лишь 1,5%), крайне зависимым от владельца газеты или журнала, который может легко принять на работу и так же легко уволить. Нехватка механизмов отстаивания корпоративных интересов влечет за собой практически полное отсутствие гарантий занятости для большинства журналистов, что, в свою очередь, до предела сужает редакционную свободу в выборе тематики публикаций и методов работы.

Каковы перспективы турецкой журналистики

Ситуация со СМИ в Турции не уникальна. Во многих «новых демократиях» распространенная модель поведения вновь пришедшей к власти силы – создание своих СМИ, которые бы обслуживали прежде всего интересы новой власти, а не общества. Турция не стала исключением, несмотря на продолжительный опыт демократического развития, а ее особое положение в системе геополитических координат обусловило пристальное внимание к ней мировых СМИ, политических аналитиков, а также международных организаций – Совета Европы, ЕСПЧ и т.д. С конца 1990-х годов политическая система Турции претерпела фундаментальные изменения – пакетные реформы в рамках подготовки к вступлению в ЕС (2002–2004) затронули практически все сферы общественной жизни, существенно модифицировали правовое положение основных государственных и общественных институтов. В 2000-е годы прежняя модель военно-гражданских отношений была трансформирована, и военная элита, многие десятилетия негласно отвечавшая за решение всех ключевых внутриполитических вопросов, была лишена политической субъектности. Турецкие СМИ с большим воодушевлением восприняли новые черты политической жизни, началось серьезное оживление общественно-политической дискуссии на страницах газет и экранах телевизоров в 2000-х годах. Однако многие ожидания от новой волны демократизации так и не оправдались: сами реформы не только застопорились вместе с замораживанием переговорного процесса с ЕС, но и фактически подвергаются ревизии.

Придя к власти под лозунгами создания «новой Турции», свободной от прежней патерналистской административно-политической системы с военной элитой в роли серого кардинала, Эрдоган во второй декаде своего правления фактически создал собственный вариант патерналистской политической системы. Независимые СМИ, которые были нужны Эрдогану в период борьбы за власть, первых электоральных побед и расчистки политики от всевластия военных и других представителей прежней элиты, теперь становятся его противниками, и обращаются с ними соответственно.

Павел Шлыков


Источник:
946
Комментарии
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Введите код
Защита от спама
Загрузка...