Вторник, 6 декабря 2016
Сделать стартовой


Встреча в Дохе. Почему Россия не бросает Сирию

Встреча в Дохе. Почему Россия не бросает Сирию




Краткое резюме Надежды на то, что Россия откажется от поддержки Сирии в обмен на саудовские инвестиции, не оправдались. Но она готова работать со всеми вовлеченными в сирийский конфликт силами для плавной трансформации режима и создания широкой коалиции против ИГИЛа

По интенсивности контактов с представителями различных государств мировая пресса уже назвала поездку Сергея Лаврова в столицу Катара Доху «дипломатическим марафоном». Самой важной его частью стали две встречи: трехстороннее общение между Сергеем Лавровым, главой Госдепартамента США Джоном Керри и их саудовским коллегой Аделем аль-Джубейром, а также переговоры между российским министром иностранных дел и главой внешнеполитического ведомства Катара Халедом аль-Атыйей.

Еще до начала катарской поездки Сергея Лаврова было известно, что главной темой общения сторон будет сирийский конфликт и пути его мирного урегулирования. Однако, несмотря на изначально позитивный настрой сторон, достичь полного взаимопонимания по проблеме, судя по всему, в очередной раз не получилось. Наоборот, итоги переговоров продемонстрировали существенные расхождения по сирийскому вопросу между США и арабскими монархиями Персидского залива, с одной стороны, и Россией – с другой. Комментируя перед прессой итоги прошедших встреч, Сергей Лавров достаточно четко сформулировал позицию России по ситуации в Сирии, которая рассеивает любые надежды на отказ Москвы от поддержки дамасского режима.

Почем поддержка Дамаска?


В последние три-четыре месяца в западной и арабской прессе (особенно в изданиях, спонсируемых арабскими монархиями Персидского залива – «Аш-Шарк аль-Авсат» и «Аль-Хайят») действительно появились публикации о том, что Москва готовится отказаться от поддержки режима Башара Асада. Этому якобы способствуют достаточно тяжелые потери режима в боях с оппозицией в мае – июне 2015 года: мол, неспособность режима держать оборону признал даже Башар Асад в своей речи от 26 июля 2015 года. Россия же, в свою очередь, не желает оказаться на стороне проигравшего. Да и Иран якобы уже готовится свернуть свое присутствие в САР. Также, по мнению некоторых аналитиков, в текущих непростых социально-экономических и политических условиях Москве становится все сложнее нести бремя финансовой и военно-технической помощи Дамаску. Одновременно издание The Wall Street Journal указывает на визит заместителя наследного принца Саудовской Аравии Мухаммеда бен Салмана в Россию в июне 2015 года и возможную попытку со стороны саудитов в очередной раз «купить» Кремль по сирийскому вопросу, предлагая ему финансовые инвестиции. Особое развитие среди экспертов получила дискуссия о том, что на волне успехов сотрудничества с американцами и их партнерами по Ирану Россия постарается обменять свое право на вмешательство в украинские дела на отказ от своего присутствия в Сирии.

Сюда же можно добавить заявления Барака Обамы (например, сделанные во время публичного выступления 6 июля 2015 года и в интервью газете The New York Times 14 июля 2015 года) о том, что он «воодушевлен» готовностью Москвы сотрудничать по ситуации в Сирии, в том числе для создания правительства, объединяющего все политические силы. На этом фоне усилившиеся с мая 2015 года российские контакты с США, Великобританией, Саудовской Аравией, Ираном, Египтом и Катаром только подогревали уверенность общественности в неизбежности скорых перемен в подходе Москвы к сирийскому вопросу. Однако авторы этих расчетов, скорее всего, выдают желаемое за действительное.

Во-первых, никто никуда не уходит

Высока вероятность, что неверно оценивается общая ситуация в Сирии. Конец режима может быть не так близок, как ожидается. Как заявил в Катаре Сергей Лавров, «конец» [Асаду] прочили [еще] четыре года назад, а он никак не наступает».

Дамасский режим действительно истощен. Однако вышеупомянутое заявление сирийского президента не свидетельствует о полной безнадежности ситуации. Своим выступлением он мог начать готовить сирийское общество к тому, что режим просто вынужден изменить стратегию своих действий, сконцентрировавшись на обороне районов, которые являются его основным оплотом, – прибрежной зоне, Хомсе, Хаме и Дамаске. Это позволит ему не распылять силы, сократить цепи логистической поддержки и создать некую видимость единого фронта. В таком состоянии он способен продержаться еще какое-то время. Принимая во внимание этнический и религиозный состав территорий, обороняемых режимом, наступление оппозиции на них (например, на традиционно алавитскую Латакию) легкой прогулкой для оппозиции явно не будет.

Без российского оружия режим Асада также не останется. Об этом в Катаре открыто высказался Сергей Лавров. Он подтвердил: «Мы [Россия] оказываем военно-техническую поддержку сирийскому правительству». Действительно, все годы конфликта Москва продолжала снабжать Дамаск оружием. Со слов экспертов, несколько изменилась структура поставок и цели, которые преследует ими Москва. Вместо систем ПВО и другой дорогостоящей высокотехнологичной продукции, поставляемой для получения прибыли, Россия теперь продает Дамаску то, что сейчас больше всего необходимо для выживания режима, и получение прибылей здесь не играет столь значимой роли. Так, по заявлению одного из экспертов Института Ближнего Востока (ИБВ), без российских поставок вооружений и комплектующих сирийский режим давно бы уже остался без своей авиации и, возможно, бронетехники. А это поставило бы под вопрос его выживание. Со слов другого эксперта ИБВ, Юрия Щегловина, недавно в Сирии были даже замечены беспилотные летательные аппараты российского производства.

Зачем это надо России?

Причина, по которой Россия держится за режим Асада, была также в очередной раз сформулирована Сергеем Лавровым в Дохе: «В данный момент главной угрозой в этой стране [Сирии], в Ираке и на Ближнем Востоке… является так называемое "Исламское государство"». Конечно, российская поддержка сирийскому режиму определяется комплексом факторов, но именно угроза дальнейшей радикализации Ближнего Востока вследствие падения сирийского режима, а также возможный экспорт радикальных идей в Россию и на территорию постсоветского пространства на данный момент играет основную роль в определении российских шагов по отношению к Сирии. С одной стороны, по данным российских госорганов и независимых аналитиков, на территории Сирии и Ирака на сегодняшний день может находиться до двух тысяч выходцев из России и лиц, так или иначе отождествляющих себя с ней, которые сражаются на стороне ИГИЛа и других исламистских группировок. Костяк этой группы представляют выходцы с Кавказа, прежде всего чеченцы. Они представляют собой весьма слаженную и боеспособную силу. Большинство из них настроено весьма негативно по отношению к России. На этом фоне одним из главных вопросов, мучающих Москву, является то, куда эти люди двинутся после падения режима Асада. Ответ хоть и спорен, но для российских властей вполне очевиден – в Россию, бороться за свои ценности уже на ее территории.

С другой стороны, ИГИЛ является и своеобразным идеологическим вызовом российской политической системе. Едущие воевать на Ближний Восток выходцы с Северного Кавказа могут стать новыми героями и примером для подражания для членов оставшегося в России исламистского подполья. Также воевать за радикальный ислам едут и не только истовые мусульмане и сторонники независимости некоторых российских национальных республик. Есть примеры вербовки в ряды добровольцев ИГИЛа христиан и изначально светских людей, кто поменял свои религиозно-политические взгляды под действием игиловской пропаганды. Шоком для российского общества стал случай с Варварой Карауловой – девушкой из обеспеченной семьи, студенткой МГУ, которая приняла ислам и едва не попала на войну в Сирию на стороне ИГИЛа. Опыт ее не единичен, хотя подобные факты российские власти и пытаются не афишировать. Для целого ряда людей ложные идеи ИГИЛа о «справедливом» обществе, альтернативном зашедшему в тупик западному обществу потребления, оказались привлекательны, а значит, что продвигаемые российскими властями «духовные скрепы» не сильно-то и скрепляют общество.

В данных условиях единственной силой, способной противостоять вызову ИГИЛа в глазах Москвы, является официальный Дамаск. Об этом заявляют и Владимир Путин, и Сергей Лавров. А значит, на его поддержку в России не будут жалеть ни сил, ни энергии. И перекупить ее здесь ни саудовскими деньгами, ни обещанием свободы действий на Украине не получится: ситуация в Сирии для Москвы – вопрос национальной безопасности. Да, судя по всему, и не верят в Кремле на достаточном уровне ни Саудовской Аравии, ни США. Опыт Ирака и Ливии оставил у российского руководства неприятное послевкусие: при свержении Муаммара Каддафи и Саддама Хусейна интересы России не принимались во внимание Вашингтоном вне зависимости от российской позиции. Саудовская Аравия, которая вроде бы собралась инвестировать в Россию и покупать российское оружие, и ранее давала обещания открыть внутренний рынок вооружений для Москвы, а также инвестировать значительные средства в экономику России.

За Дамаск, но не за Асада

То, что Москва не видит альтернативы поддержке существующему режиму, не означает, что российские власти держатся за самого Башара Асада и выступают за консервацию властных структур Сирии в их нынешней форме. Наоборот, со слов Сергея Лаврова, сказанных в Дохе, Россия выступает за продвижение политического процесса урегулирования конфликта и трансформацию режима. Как заявил министр иностранных дел, «в этом конфликте мы никому не оказываем безусловной и какой-либо другой поддержки, кроме сирийского народа». Об этом же ранее высказался и Владимир Путин. 19 июня 2015 года он подчеркнул, что Россия готова обсуждать с Асадом пути изменения политического режима, чтобы включить в процесс управления государством существующие в Сирии политические силы.

Здесь интересы Москвы и сторонников оппозиции совпадают – все участники выступают за трансформацию режима, но, как всегда, сложности кроются в деталях. Это и продемонстрировала пресс-конференция Сергея Лаврова и Халеда аль-Атыйи, состоявшаяся 3 августа 2015 года в Дохе. Аль-Атыйя четко сформулировал: сирийская армия должна «перейти на сторону народа», отказав тем самым Асаду в праве на участие в определении будущего страны. Уход Асада как необходимое условие для межсирийского урегулирования де-факто зафиксирован и в совместном коммюнике, принятом по итогам встречи Джона Керри с министрами иностранных дел Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива, прошедшей 3 августа 2015 года в Дохе. Все это расходится с позицией России, считающей возможными любые перемены только в рамках существующего режима как единственной силы, которая в состоянии противостоять джихадистской угрозе. Иными словами, нельзя производить немедленный демонтаж режима. Строительство чего-то нового возможно только путем эволюции уже имеющегося. В этом ключе желательный порядок действий для России в Сирии, судя по заявлениям Сергея Лаврова, сделанным им по результатам визита в Доху и ранее озвученным заявлениям Владимира Путина (например, в ходе визита министра иностранных дел Сирии Валида Муаллема в Москву 29 июня 2015 года), выглядит следующим образом: сначала – объединение внутрисирийских и региональных сил для борьбы с ИГИЛом и запуск внутрисирийского диалога, а потом – уход Асада, если на том будет настаивать население Сирии.

Иными словами, последовательность шагов обратна предлагаемой США и их партнерами. Для реализации своего плана Москва готова работать как с режимом, так и с оппозицией, а также с ее спонсорами. В результате на встречах со своими коллегами в Дохе российский министр иностранных дел последовательно продвигал идею о необходимости формирования антиигиловской коалиции, а также о поддержке плана спецпосланника Генсекретаря ООН по Сирии Стаффана Демистуры по налаживанию межсирийских контактов. Дискуссии по перспективам формирования антиигиловской коалиции в регионе будут продолжены и во время визита аль-Джубейра в Москву 11 августа 2015 года.

Пока же стороны опять зашли в своеобразный тупик. При наличии общей цели – победить ИГИЛ и примирить сирийское общество – видение последовательности действий и методов у России, Запада и ближневосточных держав разное. Как показал опыт переговоров в Катаре, все стороны готовы продолжать обсуждение имеющихся возможностей. Однако до перехода к практическим совместным действиям, способным принести ощутимый результат, пока далеко. Помимо этого, всегда существует риск возникновения и новых разногласий между Россией и Западом. Так, существенное негативное влияние на желание Москвы сотрудничать по Сирии может оказать начало бомбежек сирийских Вооруженных сил со стороны ВВС США.


Николай Кожанов

Источник:
518
Комментарии
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Введите код
Защита от спама
Загрузка...