Вторник, 6 декабря 2016
Сделать стартовой


«Насыркортская мечеть – площадка, где говорится обо всем, поэтому я многим мешаю»

«Насыркортская мечеть – площадка, где говорится обо всем, поэтому я многим мешаю»

 

Хамзат Чумаков – о своей точке зрения на роль имама и причинах, по которым она многих не устраивает

 

Про конфликт вокруг Насыркортской мечети, нагнетание религиозной вражды в федеральных СМИ, безразличие властей и странную позицию некоторых представителей духовенства, отток ингушской молодежи в ИГИЛ и братские отношения с чеченским народом в эксклюзивном интервью КАВПОЛИТу рассказал один из самых известных богословов Северного Кавказа Хамзат Чумаков.

 

– Позади священный для мусульман месяц Рамадан. Несколько дней назад мусульмане отмечали один из двух своих праздников – Ураза-Байрам. Как Ингушетия провела Рамадан, как прошли праздники?

 

– По сравнению с предыдущими годами этот праздник прошел спокойно. Без страшных аварий на дорогах, как случается ежегодно. Все было стабильно, красиво. Я думаю, что все положительно, намного положительнее, чем в предыдущие годы.

 

– Ситуация вокруг Насыркортской мечети, где ты являешься имамом, такая же стабильная? По крайней мере, кажется, что немножечко градус событий вокруг мечети снизился. Это только кажется? Или на самом деле есть какие-то положительные изменения в этом направлении?

 

– Есть положительные изменения. На местном уровне у нас вроде бы примирение было. Подключились общественники, «круглые столы» провели о недопущении эскалации. Вроде бы все затихло…

 

Но все-таки огонек этот немножко тлеет. Почему-то появляются статьи, публикации, разжигающие, провоцирующие мусульман Ингушетии. Вот это и является проблемой на данный момент, что не очень-то утешительно, потому что все равно кому-то не терпится что-то новое тут разжечь. Такое ощущение, что вроде бы затихло, но оно не затихло.

 

– На твой взгляд, кому это может быть выгодно, если на местном уровне по сути решили вопрос, а в федеральных СМИ появляется подобная лживая и провоцирующая информация? Кто за этим может стоять? Неужели под прицелом именно Ингушетия? Или кто-то, может быть, хочет дестабилизировать ситуацию на всем Кавказе, но начать с Ингушетии?

 

– Бесспорно, есть какие-то силы, которые разжигают. Потому что статьи появляются же не просто так. Какие-то третьи силы всегда бывают, которые подключаются к тому или иному конфликту, чтобы разжечь и оттуда максимально извлечь для себя какую-то выгоду. Хотя для народа пользы нет в этом, только вред.

 

Я думаю, что Ингушетия – наиболее мирный регион, здесь всегда люди находили какие-то решения по этим конфликтам, соглашались, приходили к какому-то примирению. Но я думаю, на этом фоне, видимо, кто-то хочет сыграть, кому-то это выгодно.

 

Бесспорно, если это пойдет в Ингушетию, то может распространиться и на Северный Кавказ. Потому что, если один регион начинает колыхать, то это, конечно, и на других влияет.

 

– А кто или что являются целью всех этих публикаций? Конкретно Хамзат Чумаков? Или кому-то мешает Насыркортская мечеть? Или же еще какие-то там политические и прочие амбиции?

 

– То, что Насыркортская мечеть мешает, мы давно прослеживаем, потому что на нее всегда были нападки – и в 2012 году, когда некие силы наговорили на меня, что я чуть ли не весь народ обвинил во лжи или других каких-то вещах. И в 2013 году то же самое было. Потом в 2014 году, мы помним, как преподносили мои проповеди провокационными выдержками.

 

И даже были попытки разжечь вражду между сторонами: суфийская сторона, как они говорят, и салафитская сторона хотят тут… Я никогда не разделял их. Я всегда говорил, что мы – мусульмане – одни, какие бы у нас ни были взгляды на ислам или на определенные темы.

 

Но я думаю, что тут может быть и политическая сторона. Трудно сказать.

 

 

– А что из себя представляет Насыркортская мечеть? Почему она мешает? Может быть, там молятся не так, как везде? Или имам мечети говорит что-то не то? Или прихожане какие-то особенные?

 

– Вот Харун Торшхоев как советник главы республики по религиозным вопросам давал интервью, ссылаясь на каких-то наших духовных лиц: некоторые прихожане мечети недовольны, что Хамзат не так читает проповеди, что Хамзат провоцирует людей, Хамзат оскорбляет тарикаты или, допустим, там еще что-то.

 

Но этого не было. Это чисто ложь и наговор. Никогда не было, чтобы Хамзат различал между тарикатами или наговаривал на какие-то вирды, на какие-то уставы.

 

То, что я считал неправильным, не соответствующим никаким нормам ислама, я просто акцентировал – что этого нельзя допускать, что это к религии не имеет никакого отношения. Я жестко критиковал такие моменты – это раз.

 

Второе: а что, у нас по-другому люди молятся? У нас мечеть вообще-то толерантная, нет никаких притеснений. Могут ходить и суфии, допустим, которые традиционно занимаются своими суфийскими обрядами, зикром. Приходят люди, которые, может, категорично к этому относятся и вообще не признают. Есть люди более лояльные и тому, и другому течению. Есть люди светские. Есть, допустим, госслужащие или правоохранители… Там очень разный контингент.

 

 

И, на мой взгляд, скорее всего, Насыркортская мечеть – такая площадка, где говорится обо всем: и об обыденной нашей жизни, и о коррупции, и есть резкие высказывания в адрес, допустим, каких-то негативных вещей, чего нет в других мечетях. И вот это, скорее всего, и мешает.

 

Потому что у нас любят, чтобы в мечетях читали проповеди: Аллах сказал, Пророк сказал, молитесь вот так, делайте пожертвования, делайте, допустим, зикр, делайте богоугодное, но не лезьте.

 

твитнуть цитатуотправить в vkontakteУ нас любят, чтобы в мечетях читали проповеди: молитесь вот так, делайте пожертвования, делайте богоугодное, но не лезьте

Меня много раз критиковали – и власть, и другие стороны, и официальное духовенство. Допустим, официальная власть Ингушетии всегда говорит, что Хамзат смешивает мирские дела и политику. То есть я превращаю мечеть в площадку, где обсуждают мирские дела, где говорится о политике, – а это не надо смешивать. Когда имам начинает выходить за эти рамки, видимо, я им мешаю – и мечеть мешает. Потому что я могу иногда жестко прокомментировать то, что мне кажется неправильным, могу резкую критику высказать.

 

– Получается, что если, условно говоря, в регионе есть коррупция, совершаются какие-то преступления – похищения людей или пытки и так далее – то ты сюда не должен лезть, этим будут заниматься компетентные органы?

 

– Вот, если, допустим, со мной что-то случалось, я подавал заявление, и мое заявление – как имама, человека, которого многие знают и за пределами республики, – не рассматривается, то как может добиться правды простой обыватель, простой прихожанин мечети?

 

   

Так почему нельзя об этом говорить? Это где сказано, что имам не может осуждать какие-то действия со стороны силовиков, или власть имущих, или простых граждан?

 

А что, я простых граждан не критиковал? А что на дорогах мусор или, допустим, аварии у нас каждый день случаются из-за недобросовестных водителей или из-за того, что не соблюдаются правила дорожного движения? Не говорил? Говорил, конечно. Я всегда говорю, никогда не пропускаю.

 

 

Вот, допустим, у нас был такой случай где-то полгода назад, когда подвергся пыткам Магомед Аушев. Я в мечети показывал заявление, которое в том числе и на мое имя подавали, – обратите на это внимание, мы не можем добиться правды, справедливости. Показывал фотографии… Разве у нас пытки узаконены? Почему права людей не соблюдаются, почему до сих пор не наказаны виновные – хотя бы один человек, кто участвовал в этих пытках?

 

Но это не нравится. Они говорят, что такого в мечетях не должно быть. Просто должна быть проповедь, наставление мусульман: делайте так, молитесь, не обращая внимания на какие-то конкретные преступления.

 

– То есть, несмотря на твои выступления, ты не добился ничего кроме критики в свой адрес? Ничего не расследовано, никто не наказан?

 

– Это в основном так и происходит: они или просто оставляют без внимания, или начинают меня подвергать какой-то критике, говорят, что имам выходит за рамки дозволенного, пусть этим занимаются компетентные органы.

 

– Раз мы заговорили о ситуации в республике… Какие позитивные изменения или негативные моменты ты бы мог отметить? Над чем еще нужно работать?

 

– Конечно, очень много позитивного. Имам не может не сказать про положительные моменты.

 

Если раньше, вплоть до 2008-2010 годов, у нас каждый день кого-то убивали или похищали, то сейчас похищений стало намного меньше, убийств нет как таковых, как раньше. Есть и в социальной сфере моменты положительные.

 

Но есть и негатив. Есть недовольство людей.

 

Буквально месяц назад был случай, когда были расстреляны муж и жена. Если раньше мы видели, что кто-то такое комментировал, то сейчас никто об этом и не говорит. Просто пришли, убили людей и ушли. И чтобы глава региона или кто-то из правоохранительных органов конкретно высказался по местному телевидению – ничего.

 

 

Есть множество заявлений граждан, которые не рассматривают, они жалуются. Почему они приходят ко мне как к имаму? У меня нет никаких рычагов. Если бы они где-то могли добиваться своих прав, справедливости, они бы ко мне не приходили.

 

– Получается, что население не доверяет чиновникам, правоохранительным органам и прочим властьпридержащим?

 

– Конечно, есть, очень большое недоверие.

 

– Хамзат, а правда, что наблюдается отток ингушской молодежи в ряды ИГИЛ? Даже цифры какие-то большие для маленькой Ингушетии называются...

 

– Что касается Ингушетии, я не думаю, что там большой такой отток. Но я понимаю, что этот отток и настроения среди молодежи неизбежны, потому что люди, в частности, притеснены властью или силовиками. Везде, где несправедливость, люди ищут какие-то убежища, чтобы куда-то примкнуть.

 

А то, что некоторые политики называют какие-то цифры огромные (5 тысяч, 6 тысяч или 10 тысяч), я не думаю, что такой большой отток молодежи. Я думаю, что там очень сильное накручивание идет. А завтра скажут, что пол-Ингушетии готово присягнуть, куда-то уйти или встать. Нет такого. Это правда, мы работаем с молодежью. Мы же все это видим.

 

Это все просто запугивание людей. У нас в Ингушетии я наблюдаю очень мирную, очень хорошую молодежь. Если говорят, что у нас Насыркортская мечеть самая радикальная, то я бы сказал: молодежь, которая в нее ходит, – это самая положительная молодежь. Может быть, у кого-то в голове что-то крутится, но этого не избежать, для этого родители и нужны, работа с молодежью нужна, духовенство нужно, которое должно что-то объяснять, чтобы направить их в правильное русло, объяснить, дать глоток свежего воздуха.

А чем занимается сегодня духовенство? Чем занимаются родители, которые не объясняют? Чем занимается власть, которая не обращает внимания на эту молодежь?

 

С одной стороны, СМИ нагнетают, что у нас потенциальные боевики, которые готовы в любое время взять в руки оружие, пойти против своей республики, против своей страны в угоду каким-то людям, а с другой стороны, власть не делает свою работу, духовенство ничем не занимается.

 

Если тебе постоянно говорят дома, что ты боевик, преступник, то ты скоро что-то натворишь, примкнешь куда-то – такое недоверие... Вот такое отношение везде наблюдается. У нас каждый второй молодой человек под каким-то подозрением ходит. Надо с доверием относиться к людям, если хочешь добиться какого-то доверия от молодежи.

 

– Хамзат, почему твой визит в соседнюю братскую Чеченскую Республику, где ты общался с главой республики Рамзаном Кадыровым, был в Ингушетии воспринят так ревностно, если не сказать, как предательство?

 

– Мы видим сложные и непонятные отношения между главами этих двух братских республик – между Рамзаном Кадыровым и между Юнус-Беком Евкуровым. Но они ни в коем случае не должны отражаться на народе.

 

Почему я не должен ехать к своим братьям, если у меня есть какая-то необходимость, есть какое-то приглашение? Даже нет приглашения, если я просто хочу поехать, я всегда приеду, и ко мне приезжают.

 

 

Сотни ребят ко мне приезжают – и за советом, и просто посетить меня, и на проповеди. На Рамадане последние десять ночей они у меня постоянно находились – большая толпа из братской республики, и мне это приятно было, я с ними общался, я с ними и в разговении, и везде участвовал.

 

Это и должно быть, если мы братья. А если главы или еще кто-то не поделили что-то – народ здесь не при чем. Я не знаю, почему этот вопрос не решается. Видимо, кто-то кому-то какую-то ревность показывает или еще что-то.

Я с большим уважением отношусь к братскому чеченскому народу. У нас некоторые люди у власти и в политике говорили, что Хамзат высказывается в адрес чеченского народа или чеченцы высказываются в адрес Хамзата, что мы соседи. Почему мы соседи? Я даже про дагестанцев говорю, про кабардинцев, про черкесов, других национальностей: братья – это значит, ты брат по вере.

 

А чеченцы и ингуши – они действительно кровные братья, у них язык один, обычаи одни, они намного ближе, чем другие. И я всегда об этом говорю и не перестану об этом говорить. У меня очень близкие отношения с чеченским народом, они очень хорошо ко мне относятся. Поэтому вот эти политические моменты не должны касаться народа, народ должен в дружбе жить.

 

– Думаешь, что информационные нападки и дальше будут продолжаться? Что бы ты сказал всем тем, кто в этом замешан?

 

– Я хочу сказать людям, которые представляют прессу, тем более федеральные СМИ: нельзя же быть таким глупым, идти на поводу, обвинять целые группы, народы, общины мусульман! Даже ребенку понятно, что это накручивается.

 

Если Владислав Мальцев, допустим, говорит о каком-то зикре, конечно, я это в своих проповедях упомяну. Ну как может Мальцев защищать зикр, мусульман, а я – имам, которого слушают тысячи людей (как чеченцев, так и ингушей), могу кого-то притеснять? Значит, я против зикра, а Мальцев защищает зикр? Я против мусульман?

 

Очевидно должно быть: я всегда защищал мусульман, даже когда все имамы молчали. У нас же любят говорить: это не наше дело, должен разбираться тот, кто компетентен. Почему? Мы все должны разбираться. Каждый на своем месте, насколько имеет право, в своей компетенции должен высказываться, помогать людям. Если есть какое-то притеснение, нужно об этом говорить, если есть какая-то коррупция, нужно об этом говорить.

 

Почему в других регионах высказываются все кому не лень? Конкретные фамилии называют. Хотя у меня не было такого, чтобы я конкретные фамилии называл. Я сторонник того, чтобы людям дать свободу, и каждый пусть использует то право, которое ему дано, во-первых, Всевышним, а во-вторых, законом. Пусть он занимается тем, чем хочет заниматься, если это не противоречит закону и каким-то нормам человеческим.

 

И нужно было бы органам власти обратить внимание на таких людей, которые разжигают ненависть, из ничего делают проблему. Если на Кавказе создастся такая проблема, она же долго-долго не уходит потом, особенно если касается религиозных отношений между людьми.

 

Если в моих проповедях есть что-то не соответствующее канонам ислама или законам Российской Федерации, то я должен отвечать перед компетентными органами. Мы действуем в рамках закона РФ, а у себя в мечети просто пользуемся теми правами, которые нам дал Аллах, и говорим в соответствии с Кораном и сунной, больше ничего.

 

Недавно я читал одну интересную новость, мне она очень сильно понравилась: священник Дмитрий Смирнов проводил богослужение, а рядом какое-то представление, так он вышел со своими прихожанами и разогнал людей, сказал: что вы нам мешаете проводить богослужение? Если бы, допустим, я куда-то пошел, испортил бы людям праздник, сказал бы, что они мне мешают, меня, наверное, привлекли бы к уголовной ответственности.

 

А вот людей, которые действительно призывали, целыми неделями агитировали, чтобы прийти в Насыркортскую мечеть, оттуда выкинуть имама, который восемь лет читает проповеди, и беспорядки там натворили, никто не привлекает к уголовной ответственности. На них никто не заводил никаких уголовных дел. Понимаете?

 

Хотя и в воздух, но люди стреляли. Почему нет никакого уголовного дела, почему никого не привлекают? А как только слово скажет Хамзат в мечети, допустим, про коррупцию, что нельзя этим заниматься, про какое-то другое там противоправное действие, меня сразу начинают обвинять и какие-то суды устраивать.

 

 

Сколько раз было: меня приглашали, какие-то общественные порицания были, публичные какие-то вещи устраивали, камеры ставили. Уходил я от этих камер, потому что не хотел, чтобы меня позорили.

 

Но здесь нарушение закона, здесь люди стреляли, и присутствовали представители правоохранительных органов, они все это фиксировали, видели, как вооруженные люди кидаются на простых мирных жителей. Но никто их не привлекает к ответственности, вплоть до заместителя министра внутренних дел республики. Все это видели, все это слышали. Вот так вот несправедливость порождает еще большую несправедливость.

 Беслан Успанов

 

495
Комментарии
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Введите код
Защита от спама
Загрузка...