Вторник, 6 декабря 2016
Сделать стартовой


Македонские уроки для Северного Кавказа

Македонские уроки для Северного Кавказа


Тем, кто вершит судьбу СКФО, надо присмотреться к маленькой стране, недавно попавшей в топы мировых новостей

С точки зрения экономического потенциала, историко-культурного наследия и этнической композиции Македония удивительно напоминает ряд республик СКФО, и те успехи, которых она достигла за последние годы (прежде всего в туризме и сельском хозяйстве), являются достойным примером для подражания. Но и уровень рисков в этой стране, переживающей сейчас очередную «цветную» революцию, тоже вполне сопоставим с Северным Кавказом.

Балканско-кавказские параллели

Первое, что сразу бросается в глаза приезжающему в Македонию, – это соседство православных храмов и мечетей. Нечто подобное можно наблюдать в еще одном осколке бывшей Югославии – Боснии-Герцеговине, но там население в этническом и языковом отношении однородно: и христиане, и мусульмане в Боснии по своему происхождению являются славянами.

В Македонии же этнический состав населения совсем иной: славян здесь только 64%. Второй по численности этнической группой являются албанцы (25%) – их язык принадлежит к индоевропейской языковой семье, но никаких заметных черт сходства со славянскими языками не имеет. Также в Македонии немало турок (около 4%). Причем это данные переписи 2002 года, и с тех пор соотношение могло серьезно измениться не в пользу славян, поскольку у этнических меньшинств рождаемость традиционно выше, чем у титульной национальности.

На долю православных в Македонии приходится порядка 67%, мусульманам принадлежит 30% (в отличие от самой Албании, где примерно треть населения являются христианами, македонские албанцы почти поголовно исповедуют ислам). Поэтому даже в тех местах, которые можно назвать сакральными для всей православной части славянского мира, – прежде всего в городе Охрид, где, по преданию, была изобретена кириллица, – присутствие ислама видно невооруженным взглядом. Достаточно отойти буквально на сотню метров от туристической части Охрида, чтобы оказаться в колоритном турецком квартале, а в соседнем городке Струга вообще преобладают албанцы – там даже чеки в ресторанах выбивают на албанском языке.

Такая этно-религиозная конфигурация сразу же напоминает Северный Кавказ – в частности, Кабардино-Балкарию и Карачаево-Черкесию. С той лишь разницей, что в КБР и КЧР славяне-православные составляют меньшую часть населения –23% и 32% соответственно, согласно переписи 2010 года.

Однако степень значимости этно-конфессиональных факторов для сохранения внутренней стабильности на Северном Кавказе и в Македонии вполне сопоставима. Хотя на Кавказе  ситуация порой еще более сложная: например, в КБР и КЧР две «титульные» национальности имеют разную долю в населении, что порождает многие известные проблемы этих республик.

Кстати, если сложить площади Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкесии, то в сумме получится практически территория Македонии – чуть больше 25 тысяч квадратных километров. Сопоставим и размер ВВП на душу населения: в КБР и КЧР в 2012 году он составлял чуть больше 4 тысяч долларов, а в Македонии – порядка 3500 долларов.

Еще один критерий, по которому Македония сопоставима с республиками Северного Кавказа, – высокий уровень безработицы, который в балканской стране составляет порядка 28,5%. Здесь уже более уместно сравнение с Чечней и Ингушетией, где ситуация с безработицей традиционно наиболее неблагополучна. Однако реальная безработица в Македонии, скорее всего, существенно ниже, поскольку значительная часть малого бизнеса находится в тени. Что, в общем, также вполне сопоставимо с Северным Кавказом. 

Трудное дитя балканских войн

Как и в ряде республик Северного Кавказа (прежде всего уже в упомянутых КБР и КЧР, а также в Дагестане), одной из важнейших проблем Македонии является формирование общей идентичности поверх этнических и религиозных различий. Здесь можно вспомнить знаменитую книгу английского социолога Бенедикта Андерсона «Воображаемые сообщества», где подробно доказывается, что в формировании гражданской нации важнейшая роль принадлежит политическим факторам, а вовсе не этническим.

Иными словами, нация, по Андерсону, – это не естественное образование, а некая искусственная конструкция. Одни государства на пути формирования наций из разнородных элементов достигают впечатляющих успехов (вспомним знаменитую фразу «Бой при Сáдовой выиграл прусский учитель»), у других, напротив, ничего не получается. Характерные примеры из последней серии – Украина и Югославия.

Своим границам Македония обязана так называемым Балканским войнам 1912-1913 годов. В начале прошлого столетия, после балканского «парада суверенитетов» XIX века, когда на карте появились независимые Греция, Румыния, Сербия и Болгария, территория исторической Македонии (гораздо более обширная, чем нынешнее государство с этим названием) оставалась последним оплотом Османской империи в Европе. Кстати, эта территория имеет немалое значение и для современной Турции, поскольку ее основатель Мустафа Кемаль Ататюрк родился в Салониках (ныне Греция), а среднюю военную школу закончил в Битоле (сейчас – второй по величине город Македонии).

Османам пришлось оставить Македонию, после того как коалиция Сербии, Греции и Болгарии решила восстановить «историческую справедливость» и разгромила слабеющую империю в Первой балканской войне. Но победители практически сразу же ввязались в новую войну – уже между собой (Сербия и Греция против Болгарии), в результате чего южная часть Македонии досталась грекам, а северная – сербам, хотя большинство славян, проживающих на ее территории, говорят на одном из наречий болгарского языка (самая важная особенность – отсутствие падежей).

После Первой мировой войны северная часть исторической Македонии вошла в состав Королевства сербов, хорватов и словенцев (так официально называлась вновь образованная Югославия), а после Второй мировой Македония получила статус отдельной республики уже в составе социалистической федеративной Югославии.

Во всех этих перипетиях просматривается немало параллелей с знакомыми кавказскими сюжетами. Например, история с искусственным разделением болгарского народа напоминает о судьбе лезгин, оказавшихся силой административной воли сначала в двух разных союзных республиках, а затем и в двух разных государствах (России и Азербайджане). Хотя парадоксальным образом первым государством, признавшим Македонию после распада Югославии, была именно Болгария. А вот греки сразу же вспомнили о территориальных претензиях: по настоянию Греции в официальных международных документах уже больше двух десятилетий фигурирует название «Бывшая югославская республика Македония».

Со своей стороны власти Македонии, озабоченные вопросом единой национальной идентичности, активно приватизируют один из самых славных периодов греческой истории – правление Александра Македонского. В центре македонской столицы Скопье высится гигантский монумент этому великому полководцу, хотя никакого отношения к той эпохе нынешнее славянское население Македонии не имеет: славяне появились здесь лишь в VI веке нашей эры.

Этот любопытный эпизод приватизации славного исторического прошлого имеет совершенно определенную параллель на Северном Кавказе, где столь же трепетно относятся к наследию средневекового Аланского государства. Основным «правопреемником» аланов является Северная Осетия-Алания, но на свою часть в аланском наследии претендуют Ингушетия (ее столица Магас названа в честь древней аланской столицы), Карачаево-Черкесия (здесь находятся старейшие в России христианские храмы аланского периода) и другие республики. Все это в очередной раз подтверждает прозорливость гипотезы Бенедикта Андерсона о «воображаемых сообществах».

Кавказский сценарий для албанского вопроса

Взаимоотношения албанского меньшинства и славянского большинства в Македонии оказались весьма драматичными. В отличие от Сербии, где после Второй мировой был образован автономный край Косово с преобладающим албанским населением, македонские албанцы самоуправления от властей Югославии не получили. В сентябре 1991 года албанцы (на тот момент они составляли 21% населения Македонии) бойкотировали референдум о независимости страны и вскоре провели в местах компактного проживания свой референдум об автономии, не признанный, впрочем, властями вновь образованного государства. 

Параллели с постсоветским Северным Кавказом легко прочитываются: можно вспомнить многочисленные проекты перекройки административно-территориального деления, возникшие в ходе распада СССР. Это и различные варианты разделения по этническому принципу Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкесии, и замыслы по созданию шапсугской автономии на территории Краснодарского края, отделения Кизлярского и Ногайского районов от Дагестана, образования Кумыкской и Лезгинской республик и ряд других подобных этнотерриториальных споров, почва для которых возникла еще в советский период.

Некоторые из этих проектов увенчались успехом (повышение статуса Адыгеи и Карачаево-Черкесии до уровня субъектов федерации), другие сами сошли на нет, третьи привели к серьезным конфликтам (Чечня и Ингушетия), но были и такие случаи (Кабардино-Балкария и Карачаево-Черкесия), где удалось найти тот или иной компромисс в рамках существующей административно-территориальной структуры. По последнему пути развивалась ситуация и в Македонии.

Кульминация в борьбе македонских албанцев за автономию наступила после конфликта в Косове и последовавших бомбардировок Сербии силами НАТО (1999 год). Успехи албанской Армии освобождения Косова, которой при поддержке ряда западных стран удалось добиться фактической независимости этой территории, способствовали появлению подобной структуры – Армии национального освобождения – и в Македонии. Помимо этого в стране появились две легальные албанские политические структуры – Демократическая партия албанцев и Партия демократического процветания.

В начале 2001 года столкновения между албанскими формированиями и правительственными силами стали перерастать в полномасштабный вооруженный конфликт. Однако правительство Македонии, помня о косовском прецеденте, не стало делать ставку на силовой сценарий.

В августе 2001 года в городе Охриде с представителями двух албанских партий были подписаны соглашения, подтвердившие территориальную целостность и унитарный статус Македонии, но предоставившие официальный статус албанскому языку. Кроме того, эти документы декларировали расширение участия албанцев в политической жизни страны.

Сейчас в правительстве Македонии восемь албанцев, в том числе во главе таких ключевых ведомств, как министерство экономики и министерство местного самоуправления. Кроме того, за албанцами закреплен отдельный пост вице-премьера по вопросам реализации Охридских соглашений.

Принципы этнического квотирования правительственных должностей и языкового равноправия являются ключевыми и для ряда республик Северного Кавказа. В Кабардино-Балкарии, например, официальными языками являются кабардинский, балкарский и русский, а в Карачаево-Черкесии проблема самоуправления этнических меньшинств была решена путем создания отдельных муниципальных образований (Абазинского и Ногайского районов).

Долгосрочная эффективность подобных решений – предмет отдельного разговора, но в момент их принятия они помогли остановить углубление конфликтов. Для сравнения можно вспомнить события годичной давности на Украине: еще весной прошлого года вооруженного конфликта с высокой вероятностью можно было избежать, если бы Киев признал право восточных регионов страны как минимум на языковую автономию.

Ориентир для кавказского туризма

С точки зрения экономических параллелей между Македонией и Северным Кавказом наиболее показательны успехи, достигнутые в балканской стране в сфере туризма. Поскольку разговор о развитии туризма в республиках СКФО ведется по большей части в желательном наклонении, ознакомиться с опытом Македонии будет по меньшей мере полезно, чтобы лучше увидеть собственные возможности и ошибки.

Из всех стран Южной Европы эта страна объективно находится в худших условиях: нет выхода к морю, а значит, и возможности привлекать наиболее массовый туристический поток. Но не слишком удачное географическое положение македонцы успешно компенсируют гостеприимством. Отношение к туристам в этой стране исключительно дружественное (а к редким в Македонии россиянам – в особенности). К этому нужно добавить и невысокую стоимость услуг: гостиницы, рестораны, транспорт в Македонии заметно дешевле, чем, скажем, в соседней Черногории.

В исследовании Всемирного экономического форума, посвященном конкурентоспособности в области путешествий и туризма, Македония занимала в 2013 году лишь 75-е место в мире по сводному индексу, однако по параметру «отношение местных жителей к иностранным посетителям» она находилась на 4-м месте.

В общем, это идеальная страна для тех туристов, которые ставят на первое место человеческий фактор, и параллели с Северным Кавказом здесь также очевидны – остается только понять, как монетизировать легендарное кавказское гостеприимство. Результаты, достигнутые Македонией, здесь вполне могут служить ориентиром.

По данным Всемирного банка, доля поступлений от туризма в структуре экспорта Македонии в 2013 году составляла 5,8%. За десятилетие с 2003 по 2013 годы число туристов, посетивших Македонию, выросло с 158 до 400 тысяч человек, а поступления от международного туризма увеличились почти в 3,5 раза – с 86 до 270 млн долларов.

Для сравнения, в Ставропольском крае за прошлый год было оказано туруслуг на 23 млрд рублей, или примерно 600 млн долларов по средневзвешенному прошлогоднему курсу (38,4 рубля за доллар). Иначе говоря, маленькая Македония получила от туризма лишь вдвое меньше, чем Ставрополье с его хорошо развитой инфраструктурой оздоровительного туризма – турпродукта с высокой добавленной стоимостью. При этом в Ставропольском крае за прошлый год побывали 1,2 млн туристов (втрое больше, чем в Македонии), то есть средний чек на отечественных курортах пока существенно меньше, чем в недорогой балканской стране. Хотя, конечно, надо делать поправку на то, что в туристической сфере традиционно высока доля неформальной экономики, которая не фиксируется статистикой. 

Еще одна значимая отрасль экономики Македонии – сельское хозяйство. На протяжении последних шести лет индекс производства продовольствия в этой преимущественно аграрной стране ежегодно растет двузначными темпами, а добавленная стоимость на одного занятого в отрасли за десятилетие выросла почти вдвое (с 6,3 до 11,8 тысячи долларов с 2003 по 2013 годы). Учитывая ряд схожих условий (например, климат, рельеф и затрудненная логистика в ряде республик), этот опыт также может оказаться полезным для Северного Кавказа, где результаты в АПК пока, мягко говоря, оставляют желать лучшего. 

Важно также отметить фактор благоприятного делового климата. В рейтинге Doing Business, к которому с пиететом относится российское правительство, Македония занимает 30-е место, тогда как в 2007 году находилась лишь на 96-й строчке. Высокая позиция той или иной страны в этом рейтинге вовсе не означает, что в ней построена эффективная экономика, но динамика в любом случае впечатляющая.

Инкубатор для конфликтов

Вместе с тем Македония, и в социалистические времена бывшая наименее развитой республикой Югославии, за четверть века независимости так и не смогла вырваться из ловушки отсталости. Нынешние события в этой стране можно рассматривать как угрожающее совпадение системных рисков в одной точке, и это также следует взять на заметку элитам Северного Кавказа (в связи с чем можно вспомнить начатую на КАВПОЛИТе дискуссию об «идеальном шторме»).

Прежде всего, Македония остается территорией тлеющего межэтнического конфликта. Нынешний всплеск протестных акций в этой стране, как известно, совпал с нападением на город Куманово вооруженной группы, часть из которой, как считается, пришла из Косова. В ходе спецоперации значительные жертвы понесли и боевики (14 человек), и правительственные силы (8 полицейских).

Хотя острота проблемы албанского сепаратизма благодаря Охридским соглашениям стала значительно меньше, чем 15 лет назад, она в любой момент может стать детонатором нового конфликта. В случае с инцидентом в Куманове так и произошло: оппозиция тут же обвинила власти страны в том, что они используют албанскую тему для отвлечения внимания общественности от коррупционных скандалов.

Еще один фактор политического кризиса в Македонии имеет отчетливо геополитический характер: активизация протестов началась после того, как премьер-министр этой страны Никола Груевский принял решение участвовать в российско-турецком газовом проекте «Турецкий поток».

Однако рассматривать события в Македонии исключительно как происки антироссийских сил, задумавших осуществить еще одну «цветную революцию», вряд ли корректно, поскольку нынешнее противостояние возникло не на пустом месте. Политическое поле в Македонии крайне конфликтно, и на протяжении нескольких последних лет протестные акции в этой стране проходят регулярно.

По большому счету, ничего удивительного в этом нет, учитывая не слишком впечатляющие достижения руководства страны в социальной сфере. Уровень безработицы за последние десять лет снизился, но не принципиально (с 37,2% в 2004 году до 28,5% в прошлом году), а уровень неравенства заметно вырос: с 2000 по 2008 годы так называемый коэффициент Джини увеличился с 34,4 до 44,2%.

В то же время благодаря заделу, созданному еще в годы социалистической Югославии, Македония относится к числу стран с высоким уровнем человеческого капитала – в прошлом году ее индекс человеческого развития составил 0,732. Характерно, что по соседству расположились страны с похожим уровнем жизни, где сравнительно недавно либо произошли «цветные революции», либо наблюдается высокая протестная активность, – Грузия, Украина, Сербия, Босния-Герцеговина, Армения, Тунис.

Очевидна общая закономерность: стабильно низкий уровень жизни, помноженный на высокий потенциал населения и вытекающие из этого ожидания, неизбежно приводит к политической радикализации. Как все это соотносится с ситуацией на Северном Кавказе, вряд ли надо пояснять подробнее. 

ПЗа пределами туристических мест Македония удивительно напоминает Дагестан (улица на окраине Охрида

 Николай Проценко Заместитель главного редактора журнала «Эксперт ЮГ»
755
Комментарии
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Введите код
Защита от спама
Загрузка...