Суббота, 3 декабря 2016
Сделать стартовой


В защиту чеченской свадьбы

В защиту чеченской свадьбы


Не тлетворный запад убивает чеченские адаты. Это делает исламистский восток, во многом конфликтующий с вайнахским традиционным правом


Рамзан Кадыров начал борьбу за чеченские традиции на свадебном фронте. Сначала он призвал отказаться от продажи открытых европейских туалетов. «Это неправильно и не имеет ничего общего с чеченской культурой. Необходимо делать все для того, чтобы сохранить народные традиции и обычаи», — сказал Кадыров. И предложил стимулировать продажу национальных свадебных нарядов, не пользующихся у чеченских девушек большим спросом.

Ретивые чеченские чиновники, логически развив инициативу своего патрона, бросились проводить свадебные рейды (в день — до 30). По результатам этих рейдов департамент культуры мэрии Грозного выпустил директиву № 848 «Об утверждении общих правил чеченской свадьбы «Нохчий ловзар».

Все западные нововведения и все признаки светского веселья на чеченских свадьбах попали отныне под строжайший запрет. За разрезание свадебного торта, за бокал шампанского и даже за лишний круг лезгинки нарушителям грозит наказание. Владельцы ресторанов, увидевшие подобные нарушения, обязаны теперь вызвать на свадьбу чеченскую полицию. И они будут это делать, иначе полиция приедет по их душу.

Чеченский лидер уже не первый раз силовым методом принуждает народ неукоснительно соблюдать национальные традиции. На деле получается эффект, которого не ждали. Не тлетворный запад медленно, но верно убивает чеченские адаты. Это делает исламистский восток, во многом конфликтующий с чеченским традиционным правом.

Чеченские власти, похоже, не понимают всех последствий этого влияния для самобытности вайнахского этноса. Чеченские адаты неплохо сохранились в атеистическое советское время. Водка на свадебном столе этому процессу никак не мешала. Но вследствие экспансии ближневосточных религиозных норм чеченцы отказываются от обычаев своих предков и унифицируются с мусульманским мировым сообществом.

Как проходят чеченские свадьбы и почему умирают чеченские традиции — в рассказе чеченской девушки, которая совсем недавно вышла замуж.

«Чеченская свадьба начинается со справки из ВИЧ-центра. Ты сдаешь кровь и получаешь заверенную справку, что не болен СПИДом. Жених — то же самое. Без таких справок мулла не проведет обряд по заключению исламского брака. Что делать тем, кто болен? Не знаю. Наверное, искать муллу не в Чечне. В Чечне ни один мулла с таким диагнозом не поженит.

За день до моей свадьбы отец жениха приехал к моему отцу и привез муллу. Сейчас в Чечне все чаще к мулле стал приезжать напрямую сам жених. Это противоречит чеченским традициям, но считается, что это — по Исламу. Так делают те, кого называют ваххабитами или салафитами. Не только в этом конкретном моменте чеченцы отказываются от своих традиций и начинают следовать за ваххабитами.

В защиту чеченской свадьбы
Свадьба главы Ножай-Юртовского РОВД Чечни Нажуда Гучигова и 17-летней Луизы Гойлабиевой. Фото: ТАСС

Крепчает и религиозная бюрократия. Если раньше можно было пригласить для обряда любого муллу, то теперь все зависит от места прописки. Мулла из моего села проводил бы обряд в том случае, если бы мы справляли свадьбу в селе. Но мы справляли свадьбу в грозненском кафе. Поэтому приехал мулла, отвечающий за район, в котором прописан мой муж. Моему отцу заплатили калым, который теперь строго ограничен 30000 рублей. Больше нельзя, меньше — тоже. Мулла за процедуру получил 1000 рублей. Все религиозные расценки у нас строго регламентированы. Мулла сказал моему отцу, чтобы мы сообщили в администрацию села о том, что я выхожу замуж. Есть негласный указ фиксировать таким образом все браки и разводы.

Я в администрацию не пошла, но у нас село маленькое, и они сами знают, кто родился, кто женился, кто умер. Эта статистика неофициальная, так сказать, для собственного пользования. Потому что для федерального центра, из которого мы получаем бюджетные деньги на пенсии, соцвыплаты и прочее, у нас совсем другие цифры.

В день свадьбы брат жениха (это обязательно кто-то из родственников жениха, обычно молодой) забирает невесту из ее дома. Отдают невесту обычно подружки. За это им платят деньги. Моей подруге заплатили 100 долларов. Но тут суммы не регламентированы, могут заплатить и 1000 долларов.

Меня привезли в кафе и в отдельной кабинке (у нас все кафе и рестораны с отдельными кабинками) мулла в присутствии дяди жениха попросил меня прочитать суру из Корана. Это делают для того, чтобы убедиться, что я умею читать на арабском. Чтобы я смогла повторять за муллой фразы из обряда. Я читать умею, а вот что именно я читаю — я не понимаю, так как арабского не знаю. Как и много кто в Чечне. Коран чуть-чуть читаем, а что читаем — не понимаем.

Затем мулла задал мне вопрос: молюсь ли я. Меня заранее предупредили, что даже если не молюсь, все равно надо уверенно отвечать — «Да!». Иначе мулла обряд не проведет, и свадьба не состоится. Я молиться умею, хотя перевод молитв знаю весьма приблизительно и молюсь не регулярно. У меня семья не религиозная. У моего супруга, кстати, тоже. Но пойти просто в ЗАГС и расписаться и устроить светскую свадьбу в Чечне — не вариант. Такой брак не будет считаться действительным даже для моих и моего мужа родственников.

В ходе никяха (обряд исламского брака) мулла устанавливает мою личность, удостоверяется в моей доброй воле, объясняет мне мои супружеские обязанности по Корану. Процедура занимает не более получаса. Такую же процедуру прошел и мой жених накануне свадьбы. С этого момента мы — муж и жена.

На чеченской свадьбе по обычаю невеста стоит в углу. За стол со всеми не садится. Не ест. Не пьет. Жених сидит с друзьями в отдельной комнате и на своей собственной свадьбе тоже не показывается. Я думаю, это дань чеченским языческим традициям, которые предписывали полное уважение к старшим обеих семей. Уважение выражается в том, что на людях муж и жена не могут публично проявлять свои чувства.

В общем, с часу до девяти вечера я простояла между двух столов, за которыми все наши гости сидели, ели и пили. И всегда так: невеста стоит голодная, а вокруг — шашлыками пахнет до обморока. Чтобы голодного обморока не случилось, невесту тайком уводят в кабинку и там подкармливают. Потом ставят обратно в угол. Большего унижения, если честно, я в своей жизни не испытывала. Но в большинстве своем чеченки мое отношение к этому не разделяют. Для них свадьба — самый главный день в жизни. Простоять несколько часов на огромных шпильках (чеченские свадьбы в принципе невозможны без двух вещей: без муллы и длиннющих шпилек) — об этом чеченские девочки будут вспоминать всю жизнь, как о своей лебединой песне.

На свадьбе присутствуют только родственники жениха. На протяжении свадьбы они подходят, чтобы познакомиться с невестой. Родственники невесты на чеченской свадьбе присутствовать не имеют права. Это символизирует, видимо, что невеста теперь — член другой семьи и ее родственники не имеют на нее никаких прав.

На нашей свадьбе дядьки моего мужа, все в общем пьющие, договорились, что алкоголя не будет. Открыто на наших свадьбах вообще не пьют, заносят в кабинки черные пакеты с бутылками и там прикладываются. Очень удобная вещь эти кабинки… А ведь я еще помню из детства чеченские свадьбы, когда на столах открыто стояли бутылки «Столичной». Мне около 30, и мои ровесники, видимо, последнее поколение чеченцев, кто это помнит.

Танцевали у нас на свадьбе лезгинку. Ни одного из современных чеченских певцов, к сожалению, не знаю. Я вообще увлекаюсь совсем другой музыкой. Из медляков была только национальная песня про смерть матери. Под нее танцевать не принято.

После смерти матери вынесли торт. Резали его я и моя свекровь. Возможные варианты: я и сестра моего мужа, я и жена брата моего мужа. Короче, я и женщина из семьи мужа. Потом разрезанный торт мы скормили друг другу. Так чеченцы адаптировали этот западный обычай: у нас не принято, чтобы женщина кормила мужчину публично.

В ЗАГС мы выбрались с мужем только через восемь месяцев после свадьбы, когда у него и у меня появилось свободное время. ЗАГС — это дань российским формальностям. Обручальных колец у нас нет, чтобы ими меняться. Никто в Чечне колец не носит. Далеко не все чеченцы знают, кто такой Мендельсон. Целоваться публично не принято. В общем, забежали, расписались, получили сертификат и обратно на работу».

Елена Милашина

Источник:
1094
Комментарии
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Введите код
Защита от спама
Загрузка...